Озёрное чудо

 — сурово осадил Аверьян. — В восемнадцатом не таким рога обламывали. «Бурю в пустыне» налажу, мигом узнаешь, где раки зимуют в Ираке… А потом и Сербию покажу… Тебе деньги плочены, вот и будь ласков. Тебя наняли, ты и пляши. Водились бы побрякунчики, будут и поплясунчики. Так у вас, русских, говорят?..

Утихомирив распаленную гармонь, подскочил Емеля выручать Деда Мороза. Не гляди, что дурачок, мухи не обидит, тут даже окрысился:

— Ты!., пень трухлявый!.. — Емеля тяжело и протяжно оглядел ехидного мужика.

 — Ты чего косоротишься?.. Не нравится?.. Тогда спрячься подальше, чтоб я тебя долго-о искал… и не нашел.

— Ишь ты, и убогий заговорил, — засмеялся Аверьян.

— Какого ты ляда ко мне вяжешься?! — подхватил и Дед Мороз.

— Ладно, не будем ругаться, — смягчился Аверьян. — Не те времена, демократия… Чую, что не Кеша — тот мелкий… Но если не Кеша, тогда кто и откуда?

— Из леса, — мрачно вздохнул дед.

— Из леса!.

. — рявкнул Емеля в волосатое Аверьяново ухо. — Разуй уши, кум.

— Иди-ка, милый, — попросил дед Аверьяна, — не мешай дед-морозить.

— А ты мне не тыкай!., не тыкай!.. Я с тобой в одной бане шайки не пинал…

— Во-во, лаяться вы все мастера! Поди, уж бутылку зарядил для храбрости. Ханыга. А и гляжу, нос красный…. Мороз-красный нос… Тут дети кругом, а он лыка не вяжет… Нет, какого дурака они нынче нарядили?.. Умный разве станет щеки малевать и перед ребятишками выкамаривать… Нет, тебя спросили, докладай: кто и откуда?

— Кто тут меня потерял? — в сивушном облаке опять явился Кеша Чебунин.

 — Что за шум, а драки нету?.. А-а-а, это ты шумишь… дядя Сэм. Не сидится тебе в Америке, вынюхиваешь? Займи-ка на бутылку, Аверьян. У тя же деньжиш, что у дурака махорки.

— Ты вначале со своей бабой разберись… комуняка-вояка.

— Да-а, у тебя, Аверьян, в Крещение снега не выпросишь. Но, однако, допляшешься, буржуйско отродье, халуй американский, — выругался осерчалый Кеша.

 — Мы, коммунисты, вожжи в свои руки возьмем — тебя, мироеда, к ногтю прижмем.

— Я, между прочим, тоже коммунист, и такие посты занимал, какие тебе не снились.

— Жлобина ты, не коммунист. Я же о тебе еще при Советах сочинил… помнишь: «Ежли ты коммунист, но ворюга и жлоб, Сталин встанет из гроба и даст тебе в лоб».

— Сгинь, пьяная харя, — выругался Аверьян.