Озёрное чудо

Когда Кеша, матюгнувшись, отчалил, ехидный мужик опять пристал к Деду Морозу:

Дед Мороз смачно плюнул Аверьяну под ноги, а Емеля, отложив гармонь, вспетушился, пошел на мужика вздыбленной грудью:

— Тебе же русским языком сказано: Дед Мороз… Или ты по-русски не бельмесишь? Может, на древнееврейском сказать?.. Могу…

— О! — Аверьян поднял кверху когтистый палец. — Юдофобия, статьей запахло…

Дед Мороз разозлился:

— Ты на арапа-то не бери, не на тех нарвался. Дед я!.. Мороз Иваныч!.. — дед прокричал, округлив раздраженные побелевшие глаза.

— Дедушка, говоришь?.. Морозов? А мы это счас проверим. Следственный эксперимент… Знаем мы вас, прощелыг… Дедушка Мазай и зайцы… Вот мы счас проверим, дедушка ты или бабушка. Счас мы тебя за вехотку-то подергаем.

Аверьян Вороноф прошелестел сухим, недобрым смешком, оглянулся вокруг, вроде зазывая ребятишек посмотреть разоблачение, — вроде бесплатное кино, — и прытко ухватил деда Мороза за седую бороду. Взял Аверьян за чужую бороду эдак по-хозяйски, мастеровито, точно всю жизнь таскал народ за бороды, и с этой вредной работы ушел на повышенную пенсию.

Ребятишки притаились, — думали, опять постановка, как с Бабой-ягой, — и гадали, где нынче смеяться. Аверьян потянул бороду, та не давалась, хотя на вид вроде ватная. «На американский клей присобачил, подлец», — решил Аверьян и дёрнул шибче. Ан, нет, словно приросла. Дед Мороз покраснел… Кинулась на подмогу заплаканная Снегурочка, но дед мягко отстранил ее и сказал со вздохом:

— Нет, Аверьян любой русский праздник испортит.

Тут Емеля быстро прошептал: дескать, по щучьему велению, моему хотению… и случился тихий взрыв, Дед Мороз на глазах оторопевших детей и взрослых истаял в синеватом дыму. Остался от деда лишь красный куль с гостинцами…

Аверьян по первости струхнул — уж не перегиб ли вышел, за которые при Сталине — и обмер с рукой, сжатой в кулак, откуда вместо ватной бороды жалобно топорщилась седая прядь. Вспомнилось Аверьяну дальнее: в ленинском чека на допросах случалось, помирали бедалаги, за что, бывало, и карали.

— Поновее-то ничего не могли придумать, комики. Знаем мы эти фокусы… Тоже мне, иллюзионист, Игорь Кио…

Все замерли. Родители испуганно разобрали своих ребят и сгуртились подле двери, — наладились бежать от греха подальше.