P.S. Ненавижу тебя

— Что, милая? Я тебя не слышу.

— Я не могу. Прости, не могу.

Не знаю, услышал ли он меня, потому что я разворачиваюсь и бегу. Натыкаюсь на людей, не успевших расступиться, случайно задеваю столик, заставленный дурацкими стаканами в белый горох и вылетаю из дома. Бегство стало моей любимой привычкой.

Дворники не справляются с потоками воды, заливающими лобовое стекло, хотя работают в максимальном режиме. Здравый смысл подсказывает остановиться и переждать ливень, но прислушаться к нему не могу. Ведь речь идет о Таше.

Она не отвечает ни на мои сообщения, ни на звонки, с тех пор как сбежала с той идиотской вечеринки, где он сделал ей предложение. Это не дает мне ни жить, ни дышать. Я полностью пропал, потому что не могу перестать о ней думать. Никогда не переставал.

Бывает, что человек пускает корни в твоем теле с первой минуты вашего знакомства. Опутывает ими сердце, душу, мозги, проникает в кровеносную систему. Ты можешь сколько угодно искать этому объяснение, пытаться взять эту зависимость под контроль — это уже ничего не изменит.

Таким человеком стала для меня Таша, когда ей было всего девять. Смелая, упрямая, капризная, трогательная, щедрая и невероятно ранимая, несмотря на всю показную браваду. А еще Таша, также как и ее повзрослевшая версия, совсем не умела лгать и изворачиваться.

Даже когда мне было двенадцать, я видел ее насквозь — все ее страхи и недостатки, каждую ее попытку быть тем, кем она в действительности не являлась. Это меня не отталкивало, а наоборот, привязывало к ней еще сильнее.

Если в душе существуют пазы, то Таша Эванс идеально в мои попадала.

Своего отца я не знал, с Розой мы никогда не были близки, и Таша с легкостью завладела всей любовью, которую я был способен отдать. Оглядываясь назад, я понимаю, что каждый мой поступок так или иначе был посвящен ей. Когда после очередного поручения Лаго, меня тошнило от волнения в подворотне, в чувство приводила лишь мысль о том, что когда-нибудь я заработаю много денег, и мы сможем быть вместе.

О том же я думал, когда восстанавливал Мустанг — каждый раз невольно представлял ее, сидящей в нем. Не убивался по ней и не ставил жизнь на паузу — Таша просто всегда была со мной, и я твердо знал, что когда-нибудь мы встретимся. Именно благодаря мыслям о ней, я никогда не чувствовал себя одиноким. Лаго и мать, моя единственная семья, никогда даже близко не значили для меня столько, сколько эта девятилетняя избалованная девочка.