Падение Хана

Врывается пальцами и закатывает глаза одновременно от разочарования и возбуждения. Как будто вернулся на много лет назад. Когда точно так же впервые ввел пальцы в ЕЕ тело.

— Пожалууйстааа!

Гребаное пожалуйста мешает, злит, сбивает с толку. Он не хочет ее слышать и не хочет видеть. Он хочет трахать. У него впервые так стоит. До боли, до разрывающей, адской боли.

— Я не могу так….не надо…должно быть не так….должно быть обоим хорошо. Я вас не знаю….совсем. Я бы, может, и захотела, но не так.

Хорошо…обоим…Хорошо.

И снова развернул к себе, впиваясь в ее глаза.

Он сдерживает зверя, так что буквально слышит, как хрустят его кости. Задушить сучку, чтоб не говорила ее голосом, чтоб не воровала ее слова. Сжал горло, а сам озверел от вида ее голой груди. Сопротивляется. Плевать. Он уже не владеет собой.

Не слышит ее.

— Я себя убью! — выкрикнула с рыданием.

И он застыл. Увидел перед собой голубые глаза, наполненные слезами и его отражение в них. Хватка на ее горле ослабла. Пальцы свело судорогой.

— Я… я сама…я захочу сама, пожалуйста!

А он смотрит и не может отвести взгляд от своего искаженного лица, от этого собственного звериного взгляда в глубину ее глаз.

И ему кажется, что…что это те самые глаза. Как он потом в них посмотрит…если сделает это? Он хочет…хочет, чтоб сама. Отпрянул, схватил за руку и положил на свой каменный до боли член.

— Давай! Сама!

Она смотрела на его член с нескрываемым ужасом. Но все же протянула руки и взялась за него у основания.

Воздух вырвался со свистом из горла, и Хан впился в нее диким взглядом.

Вцепился с такой силой, что казалось, стоит закрыть глаза, и он сдохнет. Вот что его возбуждало. Она сама. Весь ее вот этот облик. На коленях, с распущенными по плечам золотыми волосами, белой кожей, с его членом в розовых пальцах. Они кажутся маленькими, ее ладошки, в сравнении с его плотью. И…она явно не знает, что с ним делать. Долбаный повтор. Как начать все сначала."

"Перехватил ее руку, стиснул ею член и повел вверх-вниз, содрогаясь от удовольствия и ведя головой от запредельного кайфа.

Его подбрасывает даже от касания ее кожи. Просто от ощущения каждой поры, и он наблюдает, как налитая кровью головка скрывается под их ладонями. Его темно-смуглой и ее белоснежной. Быстрее и быстрее двигает их руками и смотрит, как по ее щекам катятся слезы. Они его бесят и возбуждают. Потому что картинка так похожа на оригинал, что ему от этого и тошно, и радостно одновременно. Прихватил ее за волосы на затылке, нагнул ниже к яйцам.