Опять этот отчаянно ищущий взгляд, эта боль, наполняющая его взгляд до краев. Боль, которая делает его лицо нечеловечески прекрасным…боль сжигает равнодушие и цинизм, переплетается с голодом, и в ответ мое сердце отзывается болью. Как будто оно связано с ним, как будто от меня к нему тянутся невидимые нити и срастаются со мной, с моим телом, даже с костями. Какая-то первобытная принадлежность, зависимость от этого нечеловека."
"Невольно подчиняясь порыву, я сама положила ладони ему на грудь и почувствовала, как дико колотится его сердце, а от ощущения горячей плоти меня саму бросило в жар…И в этом жаре уже не было страха, как будто мои руки заворожены этим прикосновением, они гладят по выпуклым мускулам, и пальцы касаются бархата кожи над распахнутым воротом рубашки.
Они хотят гладить, хотят касаться, им это необходимо. Мужская ладонь скользнула по моей шее вниз, к ключицам. Еще несколько движений и она накроет мою бешено вздымающуюся грудь. От ощущения, что именно так сейчас и будет, у меня сжались соски.
Они стали твердые, как камушки, и очень чувствительные, так, что материя платья начала казаться шершавой и жесткой, захотелось от нее избавиться и ощутить вместо нее…его губы. О Боже! Я, правда, об этом думаю? Низ живота сильно потянуло, и между ног как будто появилось давление, как будто там все припухло. Вспомнились его ласки, его умелые и наглые пальцы на моей плоти, прямо там…где эта жадная, тугая точка, которая сейчас напряглась и стала очень твердой.
Мои глаза смотрели на его губы, на то, как они приоткрылись, и мне виден белоснежный ряд верхних зубов. Хан облизался, как дикий хищник, и при виде его языка у меня перехватило дыхание. Хочу, чтобы он меня поцеловал, хочу узнать, каким будет вкус его поцелуя, хочу тронуть его язык своим языком.
Монгол обхватил мою голову обеими руками и силой притянул к себе, стягивая косы в кулаки на затылке. Требовательно, властно. И мне нравилась эта властность, эта абсолютная мужская сила, это превосходство над хрупким женским телом и разумом.
Еще немного и наши губы соприкоснутся, еще немного и я смогу ощутить то, что так неистово жаждет нечто обезумевшее внутри меня. Нечто…чему я не могу дать ни названия, ни определения. И меня это напугало. Та мощь, с которой все мое естество стремилось к нему, как мое тело налилось и запульсировало от жажды ЕГО прикосновений. Но…я не должна.
