Падение Хана

Он же убийца, он же жуткий психопат, повернутый на своей мертвой жене…он же жестоко лишил меня девственности и никогда не дарил мне нежность. Как я могу желать его? Что это возродилось внутри меня…это нечто зловеще мощное, и я не хочу, чтобы оно окрепло и завладело моим существом.

Ладонь Хана сильно сжала мою грудь, сдавливая сосок пальцами через ткань платья, я всхлипнула, когда тело пронизало электрическим разрядом. Но в ту секунду, когда губы монгола почти впились в мой рот, я отшатнулась назад, и он яростно зарычал, стиснул мои волосы так сильно, что у меня чуть слезы не брызнули из глаз.

— В какие игры ты играешь? Трусливая и наглая, маленькая сучка! Боишься меня? Боишься… — ответил сам себе и усмехнулся оскалом, — Прекрасно, именно это мне от тебя и надо. Бойся и делай то, что я скажу, и больше не пытайся соблазнить меня, иначе я тебя раздеру.

Мое сердце болело, ныло. Я не знала тому причин, но каждое его грубое слово причиняло мне боль. Словно внутри меня точно что-то ожило, что-то…что не имело ко мне никакого отношения.

Но в то же время являлось частью меня. Как душа в душе, а сердце в сердце… И это нечто…оно не злилось, оно тянулось к нему, оно хотело прильнуть к этому психопату и поглотить его страдания. Но губы Хана скривились в злобной усмешке, а в глазах полыхнула ненависть. Они стали еще чернее.

— Жалкий суррогат и ничто более. Пустышка. Вот кто ты. И не смей воображать о себе нечто большее. Никаких иллюзий, поняла? Я разобью каждую из них…поверь.

Не тешь ими себя и не смей пытаться убедить в них меня!

Оттолкнул меня от себя так, что я больно впечаталась в дверцу машины.

— Отвернись и не смотри на меня, пока я не разрешил, и запомни — прав у тебя столько же, сколько у любой вещи — то есть их нет совершенно!

Я на него не смотрела… я лишь чувствовала, как боль продолжает разливаться внутри. Почему мне не все равно? Почему его слова так больно ранят, почему я перестаю его ненавидеть? Что со мной не так?

Это стокгольмский синдром? Влечение к палачу? Страх, переросший в привязанность, чтобы не сойти с ума? Ни одного ответа.

Внутри тихо. Больно и очень тихо. Мне хочется никогда больше не слышать этих жестоких слов.

Машина приближалась к странному поместью. И если усадьба с Лебедем казалась мне мрачной, то теперь я понимала, где на самом деле действительно мрачно. Джип подъехал к огромному дому в три этажа. И мне вдруг показалось, что я… я его видела раньше.