Из тех, кому скажи после того, как от наркоза очнулся, что ему ногу до трусов оттяпали, а он кивнет и скажет: «Понятно». Самойлов был уже в курсе, что Тихий наутро после операции отказался справлять малую нужду в «утку», и по стенке — но дополз до туалета. И что от положенных послеоперационных уколов с обезболивающим тоже отказался. Непростой пациент. Со всех точек зрения проблемный.
— Ну, а раз нормально, давайте поговорим. Двадцатого вечером вас доставили в отделение в состоянии острой ишемии, — Глеб Николаевич ненадолго замолчал, подбирая формулировку, а Тихий этой паузой воспользовался.
— Верю вам на слово, доктор, потому что сам обстоятельств своего появления здесь не помню. Медсестра в реанимации сказала, что вы меня практически с того света достали. Я обязательно вас отблагодарю…
Самойлов нетерпеливо махнул рукой. Такие слова он слышал много раз. Нет, они не потеряли для него своей ценности — слова обычной человеческой благодарности. Но здесь ведь совершенно иной случай. И дети замешаны. Оба.
— Я хотел поговорить с вами, Тихон Аристархович, о причине острого состоянии, в котором вас доставили в больницу.
Если Тихого и задело то, что к его словам благодарности отнеслись не слишком внимательно, то вида он не подал. Вместо этого кивнул только — в знак того, что слушает.
— И какова же эта причина?
Вот как. Про удар Николая — ни слова. Глеб Николаевич никак не мог разгадать мотивы человека, сидящего напротив. И это раздражало, но пока умеренно.
— Причину я вам сейчас продемонстрирую, — Самойлов неспешно полез в карман, не прекращая говорить.
— Это то, что находилось в вашем теле, в мягких тканях плеча, в подключичной области. От падения оно сместилось и передавило артерию. Отсюда — потеря сознания и все остальное. Вот оно.
Тихий сначала просто смотрел на предмет в руках врача. Потом медленно протянул руку — правую. И долго рассматривал пакетик уже у себя на ладони.
— Это пуля, — на всякий случай уведомил Глеб Николаевич. Хотя был уверен, что его собеседник знает, что это.
Тихий в ответ только угукнул — практически безразлично, продолжая разглядывать пулю. И терпение у заведующего кончилось. Надоела ему эта шахматная партия пополам с игрой в молчанку. Время еще не хватало тратить на это.
— Согласно закону, я обязан сообщить об огнестрельном ранении в правоохранительные органы.
Глеб Николаевич немного слукавил. Сейчас речь шла не о ранении. А о пуле, застрявшей в мягких тканях неизвестно сколько лет назад. Но сути дела это не меняло.
