Ему нужно знать правду.
Тихий положил пакет с пулей на тумбочку, рядом с телефоном. И молча уставился на врача — никак не комментируя последние его слова.
— Не желаете мне рассказать, каким образом пуля оказалась в вашем плече? — обманчиво спокойно спросил Самойлов.
— Зачем вам это, доктор? — так же обманчиво тихо ответил его собеседник. — Многия знания — многия печали. Скажите — сколько? Сколько нужно заплатить, чтобы вы забыли о том, что вытащили из моего плеча?
Глеб Николаевич покачал головой.
Непрошибаемый совсем. Умный, уверенный в себе, просчитывающий, думающий, что все знает и все может купить. Вообще, парням с такими габаритами и таким взглядом на жизнь мозги обычно полагались в секвестированном объеме. Этому же явно по какому-то капризу природы мозгов досталось пропорционально весу. То есть, до хрена. Это явно по глазам читалось.
— Боюсь, Тихий, так мы с вами ни до чего хорошего не договоримся, — тон заведующего заметно похолодел, стал жестче.
— У меня в этом деле свой интерес, который денежными знаками не выражается. Так что монетами звенеть не трудитесь.
— Извините, не хотел вас обидеть, доктор, — неожиданно пошел на попятный Тихий. — А что у вас за интерес в этой дурацкой пуле? Не стоит она того. Поверьте, ничего интересного.
— Интерес мой таков, — Самойлов откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Что позавчера в мое отделение вас доставили собственноручно мои собственные дети — Николай и Варвара Самойловы.
Они, конечно, с детства норовили то голубя со сломанным крылом домой притащить, то котенка бездомного. Но чтобы целого человека, да еще в предкаматозном состоянии — это прямо в первый раз такое.
Тин не сразу осознал услышанное. Потом растерянно перевел взгляд с лица заведующего — который Тихону кого-то смутно напоминал, но он все никак не мог сообразить, кого, потому что голова до сих пор соображала не очень хорошо — на его грудь. Прищурился. Прочитал, шевеля губами, то, что написано на бейдже.
И выдохнул потрясенно:
— Господи…
— Иногда меня называют и так, — невозмутимо кивнул Самойлов. — Но я предпочитаю, когда меня называют по имени-отчеству.
Варин отец. Этот суровый здоровенный заведующий травматологическим отделением — Варин отец. Хирург, который его оперировал. Врач, который спас ему жизнь. И это — Варин отец. Господи…"
"— Ну-с, — Глеб Николаевич не дал Тину времени на раздумья.
