Он научился — общение с родителями его маленьких пациентов заставило. И довольно редко ошибается в своих оценках.
— И ты его защищаешь?!
— Нет! Я Тихона не защищаю, — имя, которая сама Варя старалась не произносить, сказанное голосом Любы, заставило сердце болезненно дрогнуть. Да сколько же можно?! Почему ее не оставят в покое?! — Я его совсем не знаю как человека, а с тобой он поступил омерзительно. Я тебе говорю про Колю. Коля фальшь в людях за версту чует. У него на это Звероящерское чутье.
Варя вздохнула.
Она не знала, что сказать. И поэтому просто спросила:
— Купим мороженого?"
"— Давай! — с радостью согласилась Люба. А потом спросила нарочито строго: — Ты подумала насчет подарка на день рождения?
— Подумала, — кивнула невесело Варя. — Мне бы какой-нибудь стиратель памяти. Чтобы вычеркнуть кое-что из воспоминаний.
— Значит, подарим абонемент в СПА-салон, — деловито кивнула Любава и махнула рукой. — Вон там киоск.
— Может, не надо СПА?
— Надо! — безапелляционно ответила Люба.
_____________
Он не смог прийти к ней на ее день рождения.
Он знал, что своим визитом доставит ей только неприятные переживания. Но Тин физически не мог пройти мимо этого дня. И он сделал то, что потом не раз приносило ему облегчение — когда становилось совсем невмоготу.
_____________
Тин сидит на качелях на детской площадке. Эскалада припаркована в соседнем дворе. Качели негромко скрипят. На двор уже спустились плотные сумерки. Он знает, что Варя отмечает день рождения у родителей.
Скоро она должна вернуться — уже поздно.
У дверей квартиры ее ждет букет из двадцати восьми белых роз — по числу ее лет. Безымянный букет белых роз, лежащий на коврике у дверей ее квартиры. Если, конечно, этот букет уже не прибрал к рукам кто-то из ушлых соседей. Но это Тин оставил на волю случая. А сейчас слегка поскрипывают качели, временами налетает порыв сырого ветра и все гуще делаются апрельские сумерки.
Которые прорезает свет фар. Машина останавливается у Вариного подъезда. В вечерней тишине отчетливо слышатся знакомые голоса.
Николай. Варя. Судя по всему, за рулем — жена Ника. Видимо, это связано с тем, что она не употребляет спиртное — маленький ребенок, все такое.
Качели замерли, не скрипят. Его не видно в совсем сгустившихся до темноты сумерках. Еще смех. Слова прощания, хлопает подъездная дверь. Машина уезжает.
Он запрокидывает голову и долго всматривается в окна. Пока одно, нужное, не загорается теплым светло-оранжевым светом.
