Падший

Даже боковым зрением Селина заметила, что парень по имени Бастьян в то же время угрожающе опустил подбородок, и на скулах у него заиграли желваки.

Лицо Майкла побледнело от беспокойства."

"– Что ты за… – Майкл умолк, не договорив, а его глаза округлились от изумления при виде Бастьяна. Как будто один лишь взгляд на мужчину привел его в полнейшее смятение. Однако в следующую секунду он пришел в себя и произнес: – Просим прощение за беспокойство. Пожалуйста, извините нас. – А потом он взял Селину под руку и повел вниз по лестнице.

Пока они спускались в светлый зал ресторана, наполненный шумом и весельем, Селина не могла с собой совладать и обернулась, чтобы взглянуть через плечо в последний раз.

Юноша по имени Бастьян наблюдал за ними, свесившись через перила, и его глаза сверкали, как два наточенных кинжала.

Бастьян

Время застывает на мгновение. А потом резко тает.

Обвинения начинают сыпаться со всех концов комнаты, точно метеоритный дождь.

– Это Кассамир во всем виноват, – восклицает Одетта, ругательства вокруг смешиваются с ее словами.

Гортензия тычет пальцем в Одетту:

– Ne t’avise pas de le blâmer[79]. Это ты пригласила девчонку и ее ручного пса на ужин. Nous savons que с’était toi![80]

Одетта поворачивается на месте, подол ее пиджака закручивается вокруг нее.

– Я не предлагала ей тащить с собой эту лысую дворняжку в наш дом.

Я молчу, все слова застревают у меня в глотке. Воздух передо мной до сих пор полон ароматом Селины.

Отвращение наполняет грудь, оседая горьким привкусом на языке. Я пытался наложить на Селину чары. Пытался заставить ее уйти против воли.

Я просто эгоистичное чудовище, которым и хотел меня видеть мой дядя.

Мэделин встает между Одеттой и Гортензией в тот самый момент, когда Кассамир появляется на вершине лестницы, выражение его лица кажется спокойным.

– Pourquoi voudriez-vous faire une telle chose, Kassamir?[81] – грубо спрашивает Одетта.

– Потому что я не желаю участвовать в вашем обмане, – парирует он со своим резким креольским акцентом. – Эта девушка знает, что ее место здесь. Она поняла это в тот самый миг, как переступила порог. Кто я такой, чтобы убеждать ее в обратном?

Бун сухо смеется:

– Что ж, может, не стоило настолько облегчать ей задачу.