Падший

Но я не позволю вновь все отнять у меня. Ты будешь делать то, что тебе велит твой создатель, и вернешь нашей семье ее законное место на рогатом троне.

Я хочу отказаться, просто чтобы насладиться его реакцией на мое неповиновение. Чтобы получить шанс обрести контроль хоть над чем-то. Над своей жизнью, которая даже для бессмертных не данность. Над любовью, которую никто не имел права отнимать.

Кто я есть, никак не влияет на то, кем я могу стать.

Уверенность греет меня, пока я смотрю на своего дядю. Ибо впервые с того момента, как я проснулся вампиром, у меня появилась цель.

Я и правда не обязан быть демоном, которым меня сделали. Я могу выбрать собственный путь. Построить собственное будущее.

Будущее, которое, однако, будет куда легче воплотить в действительность, если я не буду тратить время и энергию на то, чтобы ссориться с Никодимом.

Да, я сделаю, как велит мне мой дядя, но только для вида. Сыграю в игру, в которую он желает играть, стану мастером в этой игре. А сам тем временем буду создавать для себя жизнь, которая мне нужна.

И если ради этого мне придется обрушить небеса и поколебать землю, я готов на все, чтобы вернуть то, что у меня забрали. Чтобы вернуть Селине то, что забрали у нее.

Я найду способ изменить свое будущее. И как только Селина узнает правду, я сделаю, как она скажет, даже если она попросит меня уйти и никогда больше не попадаться ей на глаза.

Вот что значит жить – избрать собственный путь и встретиться лицом к лицу с последствиями своего выбора.

– Прости меня, дядя, – говорю я, опуская плечи как проигравший. – Я воспринимал твой дар как нечто само собой разумеющееся. Моя неблагодарность постыдна. Скажи мне, что нужно делать, и я все выполню.

Удивление появляется на лице Никодима. Он меня отпускает и, расправив плечи, кивает. Он собирается что-то ответить, но вдруг его глаза снова чернеют, и злое шипение срывается с губ.

Я поворачиваюсь, и знакомый запах ударяет мне в ноздри. Резкий, как перезревший фрукт.

На вершине лестницы стоит Майкл Гримальди. Хотя он и не волк, запах его крови полон магии. Он недовольно смотрит на меня, но выражение его лица непроницаемое.

– Мне нужно было увидеть все своими глазами, – говорит он. – Я думал, ты умер, Себастьян. Все говорили, что ты умер.

Я улыбаюсь ему, но не показываю зубы.

– И ты, конечно же, был рад это услышать? – спрашиваю я.

– Нет. – Его губы складываются в тонкую линию. – Однако меня это не удивило.