Падший

 – Однако если вы причините Селине вред, вам придется отвечать передо мной.

Мне хочется шипеть. Я вскидываю руку, приказывая братьям и сестрам замереть, прежде чем они решат напасть. Никто не смеет оскорблять Одетту в нашем присутствии. Никто.

– Тогда безопасность Селины является твоей обязанностью, – говорю я с угрожающей улыбкой.

Он кивает.

– Что ж, тогда иди и гарантируй эту безопасность, – продолжаю я спокойно. – Уверен, это нетрудно. – Я наклоняюсь вперед, сунув руки в карманы. – И скажи, что Бастьян передает привет.

Злость захлестывает Майкла, его лицо мрачнеет, словно небо перед грозой. Он открывает рот, чтобы ответить мне, но потом меняет решение и отправляется вниз по лестнице.

Мэделин подходит и останавливается рядом со мной. Все мышцы в моем теле напряжены, словно я натянутая тетива. Я не двигаюсь и ничего не говорю.

– Ее воспоминания возвращаются, – тихо говорит Мэделин. – Как такое возможно?

Я не отвечаю. Потому что сам хочу знать ответ на этот вопрос.

Бастьян

Следующим вечером Арджун предусмотрительно дожидается момента, когда последний луч солнца исчезнет за горизонтом, чтобы постучать в мою дверь.

Я не отвечаю, но этириал поворачивает латунную ручку и входит без приглашения.

– Ты пойдешь со мной. – Это не просьба – его чопорный британский акцент ясно дает это понять.

Я сажусь и демонстративно свешиваю ноги на пол перед кроватью, откидывая бархатные портьеры в сторону. А потом кладу открытую книгу у одинокой свечи, горящей на прикроватном столике, и вскидываю брови, уставившись на Арджуна.

– Валерия Генри ждет тебя в своем магазинчике, – говорит Арджун, усаживаясь в резное кресло, стоящее в углу. Он зажигает сигарету, и голубоватый дым начинает клубиться над его головой. – Никодим говорит, пора тебе обзавестись собственным fetiche, чтобы ты мог спокойно передвигаться под солнцем.

Я тру шею левой рукой.

– Будет дерзостью с моей стороны разгуливать при свете дня после того, как Майкл Гримальди оказался таким щедрым на угрозы. Если он и правда рассказал волкам, что я больше не смертный, Лука Гримальди оторвет мне голову.

– Что может произойти независимо от того, разгуливаешь ли ты при свете дня или среди ночи, – замечает Арджун. – Да и в этом случае лучше иметь преимущество. Ты же не хочешь оказаться одним из тех недалеких бессмертных, которых оставили умирать на солнце. Это будет слишком нелепая смерть даже для тебя.

– Ты хоть знаешь, о чем говоришь, или прочел об этом в книжке?

Арджун фыркает.