Падший

 – Теперь даже солнцу не под силу причинить мне вред.

Арджун качает головой.

– Что ж, если тебя ничего не беспокоит, то и меня не должно. – Он закрывает глаза и прижимает ладонь правой руки к серебряной поверхности. Вокруг его пальцев появляются неровности, точно мелкие волны на водной глади. Как только эти волны доходят до медной рамы, зеркало дрожит, а затем волны сходятся обратно. Еще мгновение Арджун стоит с закрытыми глазами, а его губы шевелятся в безмолвной молитве.

Внезапно зеркало замирает.

– Ну, в путь, – говорит Арджун и проходит сквозь жидкую поверхность не оборачиваясь.

Меня снова переполняет беспокойство, пронзая насквозь, как только что заточенный кинжал. Однако я расправляю плечи и поднимаю левую ногу, чтобы сделать шаг вперед. Ощущение, что охватывает меня следом, весьма любопытное. Как ни странно, я ощущаю холод, хотя холод больше может причинить мне дискомфорт. Однако этот холод будто пропитывает мою одежду и даже кожу, а потом начинает жечь, словно кислота.

Поспешно (пока я не успел переубедить самого себя) я шагаю вперед. Зеркало сопротивляется пару мгновений, хотя до этого и пропустило Арджуна, словно он нырнул в бассейн с теплой водой, и так же поспешно выталкивает наружу с другой стороны, точно я противен на вкус.

Когда под моими ногами снова оказывается твердая почва, я падаю на горячий песок. Шелковистые песчинки щекочут кожу, оставляя после себя блестящие следы. Меня обволакивает горячий воздух, наполненный запахами и звуками.

Для моих вампирских чувств они почти чрезмерны – словно я вышел из благословенной тишины в мир полнейшего хаоса.

– Грациозен, как и всегда, – шутит Арджун, стоя надо мной. Ему, очевидно, весело.

Я поднимаюсь и озираюсь по сторонам.

Зеркало привело нас в город в пустыне. Чистое голубое небо раскинулось над головой, горизонт за моей спиной колышется, словно мираж. Мы стоим посреди оживленной улицы. Дети визжат, горожане спорят, то тут, то там звенят колокольчики на коровах.

Справа от меня мужчина, одетый в длинную тунику, разводит маленький костер под огромным котлом. Он подливает масла в огонь и начинает созывать окружающих, которые сбегаются к нему, точно пчелы на мед.

Я стряхиваю песок со своего сюртука, но потом принимаю решение его и вовсе снять. Арджун уже закатал рукава своей рубашки. Суматоха вокруг нас лишь усиливается, но это, похоже, не тревожит проходящих мимо людей.