Падший

Эмили заметила появившуюся на лице Бастьяна растерянность, которую он вскоре умело скрыл за безразличием. Никодим кивнул своему отпрыску, тоже никак не выдавая собственных мыслей и чувств. Он целеустремленно промаршировал вдоль палубы, а оборотни продолжали следовать за ним по пятам. Лишь на секунду Никодим замер перед своими бессмертными детьми.

– Приятно вас здесь видеть, – сказал он со скромной улыбкой. – Мадемуазель Руссо, – поклонился он девушке.

Бастьян кивнул в знак приветствия, и Никодим продолжил свой променад к носу корабля.

Как только он отвернулся от своих детей, выражение его лица посуровело. Он замедлил шаг, подходя к Эмили. А тем временем солнце уже начинало подниматься над горизонтом.

– Я знала, что ты нас не разочаруешь, дядя, – сказала Эмили с многозначительной усмешкой.

– Что ты хочешь в обмен на то, чтобы мы могли свободно уйти вместе с Никодимом? – спросил Бастьян, не сдвинувшись с места.

– Вы свободны, можете уйти прямо сейчас, – ответила Эмили, улыбаясь все шире.

Никодим уставился на нее, вертя перстень на правой руке.

– Что за игру ты затеяла, Эмили? – поинтересовался Бастьян.

– Я попросила Никодима прийти, чтобы мы могли разрешить кое-какие старые недомолвки, – сказала Эмили. – Он согласился. Во время нашей беседы, полагаю, он понял мою точку зрения, – продолжала она. – Понял, что необходимо сделать, чтобы заключить долгосрочное перемирие между Падшими и Братством.

Никодим, не мигая, смотрел ей прямо в глаза. Затем он сделал вдох, точно собирался что-то сказать.

Позади него Бастьян сделал было шаг вперед, но остановился, когда Селина положила руку ему на плечо.

– Она права, Себастьян, – сказал Никодим, не оборачиваясь. – И правда существует способ уберечь всех присутствующих от последствий многолетней вражды и от нового кровопролития.

– Нет, – пробормотала Одетта. – Нет. – Она тряхнула головой, точно внезапно все поняла. В следующий миг Бастьян бросился вперед, и Джей кинулся следом.

Но было уже слишком поздно. Никодим снял свой перстень и закрыл глаза.

Пламя вспыхнуло на его коже, залитой солнечным светом. Эмили видела гримасу боли на его лице, хотя он и не проронил ни звука. У нее что-то кольнуло в груди. А ведь когда-то она любила своего дядю. Когда-то она считала его своим защитником.

Никодим Сен-Жермен. Самый древний и самый могущественный вампир американского юга.

Брат Эмили закричал так, словно в него вселился демон. Его гневный вопль мгновением позже подхватили и остальные вампиры.