Падший

Горечь ее страданий поглощает меня. Я делаю шаг к ней, но затем останавливаю себя. Мне до сих пор все это кажется сном, не верю, что снова вижу ее перед собой, живую. Неужели прошла всего ночь с тех пор, как я нашел ее записку? После стольких лет, прожитых без нее, я до сих пор не могу поверить своим глазам. Маленький мальчик в моей душе хочет броситься к ней, пожалеть, успокоить, точно как когда-то делала она, если со мной что-то приключалось.

Однако мужчина, которым я стал, считает иначе.

Я вспоминаю о последнем наказе своего дяди, о его словах, которыми он со мной поделился за миг до того, как встретил свою смерть в солнечных лучах.

Фраза до сих пор крутится в моей голове, последние слова создателя своему бессмертному сыну.

«Не позволь им победить, Себастьян. Верни рогатый трон. Почини то, что сломано. Будь лучше, чем был я».

Я стою, не двигаясь, и наблюдаю, как Эмили визжит, глядя на окружающих, как слезы текут по ее щекам, как она прижимает к себе голову Луки, и его кровь пачкает ее платье, смешиваясь с кровью ее собственных ран.

В какой-то момент все на палубе замирают, не считая нескольких раненых, которые не замечают ничего, кроме собственной боли.

Я понимаю горечь утраты, чувствую ее боль, которую чувствовал и сам, когда потерял родителей. Когда потерял сестру. И мне ничего так сильно сейчас не хочется, как подойти к ней и успокоить. Однако Эмили не та сестра, которую я знал. Гнев в ней обратился в ненависть. Гнев навеки изменил ее жизнь.

Он сделал ее сильной. Гордой. Он сделал ее одинокой.

Она стала похожа на дядю куда больше, чем ей кажется.

Сестра ловит на себе мой взгляд. Она прижимает голову Луки к своей груди и поднимает подбородок.

– Помоги мне, – говорит она умоляюще. – Братик."

"Я делаю шаг и снова замираю, не зная, как себя вести – я не доверяю своим глазам, не доверяю своим чувствам.

– Себастьян, – упрашивает она. – Пожалуйста.

Несколько членов стаи Луки выходят вперед. Прежде чем я успеваю принять решение, Одетта подходит к Эмили, протягивая к ней руки, ясно давая понять – она лишь хочет помочь.

Ее лицо – бледное, а выражение – сдержанное. Рана на ее шее от клыков волка едва начала заживать.

В душе Одетты всегда столько доброты. Ее мертвое сердце откликается на чужую боль чаще, чем у других. Именно ее доброе сердце побуждает ее сражаться за тех, кого она любит, с такой силой и яростью. Она знала Эмили, когда та была еще маленькой девочкой.