Падший

На ее лице отражается печаль от того, что та, о ком она однажды заботилась, страдает у нее на глазах.

Я пытаюсь сглотнуть ком в горле и приказываю себе помочь сестре вопреки всем предрассудкам. Селина делает неуверенный шаг вперед, тоже сочувственно склоняя голову. Одетта присаживается рядом с Эмили, которая выдергивает нож из своего плеча. С осторожностью и нежностью Одетта зажимает рукой рану Эмили, доставая шнурок, чтобы остановить кровь. Она не видит, что Эмили ведет кинжал к пораненному горлу Одетты. Металл сверкает в солнечном свете.

Повисает странная тишина, а вслед за ней звучит торжествующий вопль.

– Одетта! – кричит Селина.

В первую, самую жуткую секунду я не понимаю, что только что произошло. Лишь вижу, как Одетта падает на одно колено, на лице у нее застыло изумление. А потом она сгибается пополам, словно сломанный инструмент, ее горло разрезано до кости, алая кровь хлещет, как водопад, окропляя согретую солнцем палубу у ее ног.

Я бросаюсь к ней. Секунда – и пальцы моей правой руки смыкаются на горле сестры, а левой рукой я вырываю у нее сияющий серебряный клинок.

Она смело встречает мой взгляд, на ее лице ни единой эмоции, а глаза блестят, как осколки льда.

За спиной я слышу движение. Слышу, как проклинает все Джей, когда Бун начинает рыдать. Как Мэделин подхватывает обмякшее тело Одетты и уносит подальше от остальных. Даже не глядя туда, я отлично знаю, что скоро тело Одетты высохнет, превратившись в ее бледную копию, а потом и вовсе разлетится по ветру, как пепел, как смятые клочки бумаги.

Даже если мы прямо сейчас вызовем Ифана и пообещаем ему за помощь несусветные богатства, вряд ли ему удастся спасти Одетту. Ярость разжигает кровь, и все вокруг окрашивается в багровые оттенки. Я пытаюсь сдержать свой пыл, пытаюсь утихомирить жажду мести. Кровь за кровь. Мой личный фунт плоти.

– Зачем? – У меня все плывет перед глазами. В горле пересохло, и голос звучит грубо и хрипло.

– Затем, что у меня была возможность, – отвечает Эмили.

– Нет.

Это не причина. Зачем?

– Это причина, которую я выбрала. – Она сжимает своими окровавленными пальцами мое запястье. – Ты разозлился, mon petit lion?

Я не отвечаю.

Один уголок ее губ поднимается вверх.

– Сделай, как учил тебя дядя Нико.

Я сглатываю, и мои пальцы крепче сжимаются вокруг ее горла.

– Давай, отомсти, братишка. Сегодня я у тебя уже многих отняла. Так отними у меня. Ты заслужил. – Она улыбается мне шире, стиснув свои блестящие белые зубы.