Падший

Полувеликан с сомнительными деловыми предложениями, пытавшийся как-то уговорить Буна продать ему свою вампирскую кровь, которая, по его уверениям, должна была помочь поткупателям овладеть навыком осознанных сновидений, если ее смешать в определенной пропорции с пейотом. Эта смесь стала удивительно востребованной и дорогой у европейцев, и Виллерс, похоже, решил заняться бизнесом на американских землях.

– Его мать была достопочтенной женщиной. Лучшая великанша из всех немногих, с которыми я был знаком, – сказал Бун, презрительно принюхавшись.

 – Она бы выпустила в него все до единой ледяной стрелы Сильван Вальд, если бы узнала, в кого он превратился.

Глаза Одетты угрожающе сверкнули, когда она уперла руки в бока и спросила:

– Кто позволил этому бездельнику-переростку ступить на порог нашего ресторана?

– У меня две догадки. – Бун мотнул головой в сторону импровизированного трона Бастьяна.

Недовольно заворчав, Одетта вскинула руки.

Джей откинулся на спинку стула, сердито втянув щеки.

Что нашло на Бастьяна, если он решил позволить Виллерсу прийти? Но что еще хуже, кажется, всем известный бездельник-переросток прибыл в компании трех колдунов из Атланты.

Они, как это обычно бывает, теперь приставали к ничего не подозревающим юнцам, предлагая пожертвовать приличную сумму денег в пользу несуществующей благотворительной организации.

Джей не мог решить, что вызывало у него больше отвращения. Колдуны? Или же Атланта?

– С каких пор мы рады подобным гостям? – уточнил Бун, уставившись на подозрительных колдунов, мышца рядом с ямочкой на его подбородке задергалась.

– У меня две догадки, – успел лишь пробубнить Джей до того, как дверь на другом конце зала распахнулась так резко, словно в здание ворвался ураган. В следующую секунду на пороге появилась Гортензия Деморни, ее платье из кремово-бежевого газа раздувалось на рукавах, а подол путался под ногами. Она так же резко замерла, когда увидела Виллерса, затем задумчиво наклонила голову набок."

"– Non, – произнесла она, поправив свои кудри.

 – Je n’ai pas assez faim pour ҫa[57]. – Затем она уселась на другом конце дивана и потянулась к бокалу Арджуна. Понюхав содержимое, она сморщила нос и огляделась, ее взгляд задержался на графине справа от Джея, в котором кровь, смешанная с абсентом, грелась над чайной свечой.

– Налей мне бокальчик, mon chaton[58], – проворковала Гортензия, протягивая пустой стакан Джею. – В конце концов, это меньшее, что ты можешь для меня сделать.