Падший

С той самой минуты, как она очнулась на больничной койке, он находился рядом с ней, заботясь обо всех ее нуждах – читал ей книги, составлял компанию, приносил вкусный суп, приготовленный его бабушкой.

Селина остановилась под тентом магазинчика. Майкл замер вместе с ней, снова приняв облик самого спокойствия – держался уверенно, как мачта корабля во время бури.

– Это было невежливо с моей стороны, – сказала Селина. – Прости меня, Майкл. Ты последний, кто должен терпеть мое плохое настроение.

– Ты же знаешь, я не сержусь.

 – Его голос звучал успокаивающе. – Ты ведь пережила столько всего плохого. Я считаю себя счастливчиком, потому что ты проводишь сегодняшний вечер со мной, что ты цела и здорова.

Селина сглотнула. Потом кивнула.

– Быть может, ангел-хранитель меня оберегает, что было бы неплохо, – сказала она, пытаясь пошутить, и нервно поправила свободной рукой складки рубиново-алой юбки. Странно. Никогда прежде у Селины не появлялось желания постоянно занимать чем-то руки, однако последние несколько недель она стала замечать, что у нее появилась такая привычка.

Как будто она искала, за что ухватиться. Искала что-нибудь, за что можно держаться, словно она была лодкой без якоря, брошенной в открытом море.

И вновь Майкл словно уловил смену ее настроения. Он взял ее за руку, которой она обнимала его за локоть, и они продолжили прогулку.

– Рискуя тем фактом, что мои слова, скорее всего, прозвучат глупо, – произнес он, – я все равно хочу сказать: пожалуйста, знай, я всегда рядом, если понадоблюсь.

Неважно, в какое время дня и ночи и при каких обстоятельствах.

– Знаю, Майкл. Знаю. – Селине следовало сказать больше. Следовало сказать ему, что она бы не выжила, если бы он не пришел ей на помощь в ту ночь, что ее благодарность не знает границ. Что она хотела бы чувствовать по отношению к нему то, что чувствует по отношению к ней он. Во всех смыслах.

Однако будет неправильно позволять Майклу верить в то, что она хо XIX чет того же, что и он. По крайней мере сейчас. Просто прошло слишком мало времени после… всего.

Поэтому Селина просто ему улыбнулась. Его рука скользнула по ее руке, когда он притянул ее ближе, и тепло наполнило его взгляд. Легкая дрожь пробежала по позвоночнику Селины, перерастая в жар удивления. Может быть, влечение и есть то, чего ей не хватало. Это возбуждение от возможности быть желанной тем, кого желала она. Возможность замечать и быть замеченной.

Жар поселился в ее груди, становясь все горячее и сильнее.