Палач

Но это ведь не ради личной выгоды, а ради общей пользы. А потом, когда все получится… Победителей не судят. Или судят не так строго, как проигравших…

Переглядываюсь с Алией. Канал чата общий, поэтому сообщение Ранилака достается и ей.

Забыв о медитации и ежедневном единении со своим покровителем, бегу вверх по лестнице на второй этаж, проскакиваю мост, вихрем проношусь по лестнице в мастерской, краем глаза отмечая увлеченно работающих возле скорняцких столов коби, среди груд разбросанных шкур и инструментов, взлетаю на третий этаж.

Ранилак с хмурым и почему-то виноватым видом кивает на алтарь, когда я появляюсь в поле его зрения. Можно подумать, это его работа, а не Крохи, которая присутствует здесь же – сидит верхом на алтаре, как наседка в гнезде. У малышки-фейри такая же мрачная и виноватая физиономия, как и у Ранилака, она словно его копирует. Да ещё и щеки дует, как хомяк, делающий зерновые запасы на зиму. Очень хорошо чувствую её настроение, она прекрасно понимает, что только что натворила, но устоять перед соблазном ей оказалось не под силу.

Я молчу. Слов нет. Просто растерянно смотрю на алтарь. Почему-то кружится голова и тянет сблевать. Подсчитываю шансы. Хотя, чего тут подсчитывать. У расходника третий ранг, как и у алтаря. Шанс получить рецепт – 10 %. Выдергивать из центрального слота алтаря его уже поздно, процесс подходит к концу – кристалл сплошь покрылся трещинами и щербинками, словно от долгого воздействия ураганного ветра.

Ведь специально держал его в своей комнате, необходимости таскать с собой не видел. Берег как зеницу ока, боялся потерять из-за какой-нибудь дурацкой случайности. Второго такого в этом мире нет. По крайней мере, нет у меня. У нас. Но фейри, моей проказливой засранке фейри, взбрело в сумасбродную головёнку использовать его так же, как и до этого кристалл накопителя, словно мало ей было прошлого выговора.

Но вот оно, спасительное:

Глава 8. Остров Мертвецов

Эта проклятая ночь никогда не закончится.

Палуба подо мной дрожит и слегка раскачивается от толкающих паруса порывов ветра. Корабль плывет в ночи словно громадное привидение, протяжный скрип такелажа звучит как сетования невольника на тяжелую рабскую долю.