Палач времен

— Понимаете, я попал в необычное положение, — начал Ивор стесненно, — и мама посоветовала обратиться к вам.

Глаза Ромашина вспыхнули и погасли, а Ивор вдруг почувствовал облегчение и уверенность, волнение его улеглось.

— Я с друзьями отдыхал в Мексике, — продолжал он смелей, — и случайно оказался недалеко от места падения негуманского космолета. Вы, наверное, слышали об этом?

Взгляд Ромашина изменился, стал острым и сосредоточенным. Он наклонился вперед.

— Ты был там во время падения?

— Мало того, я контактировал с живым негуманом.

 — Ивор коротко рассказал скульптору о разговоре с обитателем гигантской «колючки» и о встрече с Полуяновым и добавил: — Из всего этого я понял только одно: отец в опасности! Комиссар не стал мне ничего объяснять, а мама знает лишь о походе отца в Ствол. Может быть, вы знаете о цели этого похода и почему он так засекречен?

Ромашин помял пальцами подбородок, склонив голову набок и о чем-то размышляя, потом стремительно вышел из кабинета. Ивор удивленно посмотрел ему вслед, не зная, как реагировать на уход хозяина, но тот вернулся буквально через полминуты и не один.

За ним вошел такой же высокий человек в серебристо-сером унике, и ошеломленный Ивор перевел взгляд с его лица на лицо Ромашина и обратно: они были похожи, как братья! Вернее, у обоих было одно и то же лицо! Только прически были разными да волосы второго гостя казались темнее и не столь седыми.

— Знакомьтесь, — сказал Ромашин-первый, — Ивор Жданов, сын Павла и Ясены. Ивор, это Игнат Ромашин.

— Но вы… — Ивор пожал сухую сильную руку гостя.

 — Вы так…

— Я кванк Ромашина, — улыбнулся Ромашин-второй. — Или он — мой. Смотря с какой стороны посмотреть. Гощу вот у него второй день, разбираюсь с кое-какими проблемами.

— Садитесь, — сказал Ромашин-первый, выращивая еще одно кресло, — поговорим без спешки.

— А как вы попали к нам? — наивно поинтересовался возбужденный Ивор. — Разве Ствол открылся? Он же был заблокирован.

— Стас! — вырвалось у Ивора.

Ромашины переглянулись, с одинаковыми усмешками посмотрели на порозовевшего молодого человека.

— Правильно мыслишь, — сказал Ромашин-первый.

— Именно Стас, инк Ствола, — кивнул Ромашин-второй. — Он-то и регулирует теперь жизнь в этой необычной Ветви, создавая локальные объемы бытия и свои хронолифты, недоступные влиянию извне.

— Но как же вам удалось проникнуть внутрь Ствола, если он заблокирован, а хронолинии подчиняются только Стасу?

— Удалось, — снова усмехнулся Ромашин-два. — Это длинная история.