Палач времен

Игнат не знал, что почти дословно повторил речь курьера Игрока в адрес Ивора Жданова.

— Ты прав, — после недолгой паузы сказал Клыков. — Но именно поэтому ему нужна спецохрана. Твоей дочери будет недостаточно, случись что серьезное.

— Ты не знаешь моей дочери, — дернул уголком губ Ромашин. — Хотя группу на всякий случай подготовь.

— По варианту «Аргус»?

— Слушаюсь, — кивнул начальник особого отдела, не показав, что удивлен масштабами предполагавшейся функционально ориентированной операции.

— Работай и звони, как пройдут маневры.

— Пусть не вмешивается, что бы ни произошло.

— Передам. — Клыков поколебался немного, но все же добавил: — Можно вопрос?

— Тебе не кажется, что парень слишком молод для такого дела?

— Это хорошо, что он молод и неопытен. Никто из наших врагов не будет брать его в расчет.

— Понял. Может быть. Еще вопрос, не относящийся к делу?

— Зачем Творцу, реализовавшему Древо Времен, Игры на выживание? Почему он сталкивает лбами целые системы цивилизаций?

Ромашин покачал головой.

— Похоже, Ваня, ты начитался Златкова и заболел, раз задаешь такие глубокие философские вопросы. Во-первых, Творец никого не сталкивает лбами, так как не он — организатор Игр, а его ученик. Как бы кто его ни называл. Во-вторых, ты не дочитал труды Атанаса, в последнем из них — об аспектах нового мировоззрения — говорится, что Игра — это просто выражение процесса усложнения и совершенствования Древа Времен.

— А мне кажется, каждая Игра только сокращает варианты развертки Ветвей.

— Зато критик сильный. Работай и думай, это полезно. Кстати, возможно, ты прав, и начавшаяся Игра действительно направлена на свертку многих Ветвей. До связи.

Виом свернулся в нить, но тут же развернулся снова. На Ромашина взглянули яркие зеленоватые глаза Ясены Ждановой, матери Ивора.

— Что-нибудь с сыном?! — встревожилась женщина.

— Пока ничего серьезного, — ответил Ромашин. — Имеется определенная стадия романа с одной молодой особой.

— То есть с твоей дочерью, — покачала жена Павла Жданова. — Это можно было бы приветствовать, не знай я нрав твоей Миа. Она всегда нравилась мне независимостью суждений, однако иногда она становится слишком самостоятельной и увлеченной.

— Согласен, это далеко не лучшие ее качества, — хмыкнул Игнат. — Порой она бывает слишком независимой, что вредит ей самой. Но уверяю тебя, сына твоего она в обиду не даст.