Палачи и герои

За ним, сгорбившись, шествовал злой как черт станиславский проводник Савва.

– Иуды. Тридцать серебреников от комиссаров хоть надежно припрятали? – Дантист обвел собравшихся насмешливым взглядом.

При его появлении командиры испытали шок. Они считали его погибшим вместе с курсантами учебных сотен, а он восстал из мертвых.

Командиров и их сопровождение разоружили бойцы из зондеркоманды Дантиста. Необходимые формальности вроде следствия и приговора заняли пару часов. И вот казнь. За прошлые заслуги – без расчленений и выпускания кишок.

Знаменитый шнурок Безпеки на горло – и все дела.

Одновременно с этим подчиненные Савве подразделения УПА окружили в Черных лесах основные силы мятежников и предложили вернуться в лоно ОУН. Пообещали всем все простить и принять как родных. Часть раскольников сдались, поверив посулам. Другие послали благодетелей в непристойном ключе и попытались пробиться. В бою с обеих сторон полегло под сотню человек. Сдавшихся просеяли через сито следователи СБ. Процентов двадцать приговорили к смерти.

Остальных разбросали по другим подразделениям УПА.

Вырвавшиеся раскольники организовали несколько налетов на базы УПА, при этом переманили к себе морально неустойчивых казаков. Где-то месяц они причиняли немало беспокойства. А потом поняли, что на Украине ловить больше нечего, и подались в белорусские леса, где их тоже вряд ли ждали с распростертыми объятиями. Некоторые с трудом просочились через погранзаставы в Польшу. А кто-то кинулся в ноги властям Украины, тряся листовками об амнистии…

Грядущие выборы в Верховный Совет СССР переводили всю ситуацию в республике в иную плоскость.

Если раньше селюки воспринимали Советы как власть захватчиков, то теперь, получается, они сами ее выбирали. На собрании проводников ОУН было решено бросить все силы на срыв выборов.

– Пусть даже мы кровью умоемся, но им воздадим стократно, – объявил лидер Северо-Западного провода, вызвав ропот согласия.

Заработали ударно подпольные типографии, печатая листовки с призывами к саботажу выборов.

Потянулись по селам агитаторы. Запылали сельсоветы.

И Дантист решил вспомнить старые добрые времена. Выбрал средней руки городишко в отдалении от крупных населенных пунктов. Собрал силы. И подразделение в пару сотен человек, при оружии, кто мог при форме, орденах и регалиях – галицийских и немецких, чеканно ступили на городские улицы. Как тогда, в 1941 году, во Львов входил уже ставший легендой батальон «Нахтигаль». Правда сейчас и силы поменьше, и городок крошечный.