Палачи и герои

Может, посчитаться возможность появится.

У Ивана осталась глубокая зарубка в памяти. Теперь у него есть кровный враг. Личный. Гитлера не считать – он враг всех людей. А тут его, собственный. И еще появилась масса швали, которую необходимо стирать с лица земли, – эти, как их, бандеровцы. Ничего, скоро Красная армия вышибет немца из их угодий. И тогда те, кто не сбежал, тысячу раз раскаются, что они на свет появились. Дантист. Даст бог, встретимся…

Глава 17

Командир боевки был худым, изможденным, низкорослым селянином.

– Парашютист, – объявил командир. – Вчера поймали. Возьмете с собой, пан Дантист?

Двое крепких мужиков за шиворот подняли пленного и поставили на ноги.

– Возьму. – Дантист с ненавистью смотрел на окровавленного, едва держащегося на ногах человека, но смотревшего в его глаза с угрюмым вызовом.

– Ничего не говорит, курва, – развел руками командир боевки.

– Врет. – Дантиста привычная ярость захлестывала темной волной, погребая под собой остатки здравомыслия.

Он ненавидел этого краснопузого. Не за то, что тот топчет украинскую землю. Не за его убеждения. Даже не за то, что он кацап. А за этот непокорный взгляд, в котором была уверенность в своей правоте.

Дантист зарычал. Выхватил пистолет. И выстрелил русскому в колено.

Тот упал. Закричал от боли. И опять поднял полные презрения и твердости глаза.

– На. – Выстрел во вторую ногу.

Пленный катался по снегу, окропляя его красным."

"«Опять не сдержался», – клял себя Дантист, предчувствуя выволочку от куратора, велевшего доставлять парашютистов и пленных партизан живыми.

Но этот уже не выживет.

– Сила за мной. – Дантист взял пленного за волосы. – А ты сдохни, москальская морда.

И выстрелил в голову.

– Последний был, – посетовал командир боевки. – Троих мы в лесу уложили. А они четверых наших. Умелые были. К партизанам шли.

– Вот по партизанам и работай, – прикрикнул Дантист. – Нечего обозы немецкие грабить!

– Дюже те партизаны шебутные. Не успеваем за ними.

Партизаны и парашютисты – любимые слова куратора. По ним одно время боевки работали достаточно успешно и перебили их немало. Но теперь не справляются. Слишком много их становится.

Потрепанный «Опель» отъезжал от хутора, провожаемый уважительными взглядами боевиков, – барин на машине ездит.