Память любви

Он не утешал ее, зная, что не подберет нужных слов. Она сама неизбежно придет к пониманию, что ее судьба — именно он, а не какой-то христианский рыцарь. С этим трудно смириться, особенно если она действительно любила этого человека, несмотря на неспособность ублажить его. Но халиф верил, что Hyp сильна духом и рано или поздно поймет необходимость покориться своей участи.

«Эдвард! — мысленно воззвала Ронуин. — Эдвард!»

Невозможно поверить, что его больше не будет рядом, что их совместная жизнь кончена. Придется либо принять то, что предлагает халиф, либо умереть.

Но и смерть не вернет ее к Эдварду. А он? Легко ли смирится с потерей? В конце концов, их брак заключен лишь по политическим мотивам. Да, со временем они привыкли друг к другу, даже полюбили, но теперь они разлучены, и, быть может, навсегда. Вернувшись в Англию, он станет подумывать о женитьбе: она помнила, как Эдвард мечтал о наследниках. Вероятно, теперь его выбор падет на Кэтрин де Боло. О ней идет слава как о рачительной хозяйке, и уж она-то не станет уклоняться от выполнения супружеского долга и подарит Эдварду столько детей, сколько тот пожелает. Да, возможно, так будет лучше для всех.

Слезы Ронуин высохли как по волшебству. Только прерывистые вздохи еще указывали на прошедшую бурю.

— Уж и не помню, когда женщина чувствовала себя настолько свободно в моем присутствии, что не побоялась выплакаться у меня на груди, — пробормотал Рашид аль-Ахмет.

— Наверное, я не испытываю такого страха и благоговения, как остальные, потому что чужая здесь, мой повелитель, — тихо ответила Ронуин, пряча от него глаза.

 — Я всегда выгляжу ужасно в тех редких случаях, когда плачу. Но поверьте, со мной это действительно бывает нечасто. За всю жизнь раза три, не больше.

— Не правда, ты прекрасна, — шептал он, целуя ее мокрые щеки.

Ронуин невольно улыбнулась.

— А! — одобрительно заметил халиф. — Вижу, ты немного повеселела!

— Нет, повелитель, мое сердце ноет, — призналась она, Почему она открывает этому незнакомому человеку свою душу — она, такая скрытная и сдержанная?!

— Так и должно быть.

Ты многого лишилась, моя прелестная Hyp, а это почти смерть, верно?

— Почему ты боишься страсти? — допытывался он.

— Я ничего не боюсь!

— Боишься, — настаивал халиф. — Почему? Расскажи, кто ты, откуда родом и в какой земле рождаются такие чудесные цветы. — Усевшись, он вновь притянул ее к себе.

— Я Ронуин, дочь Ллуэлина. Мой отец — принц Уэльса.

Мать была его возлюбленной. Она умерла, рожая третьего ребенка.