Память любви

Евнух остановился перед массивными дверями, инкрустированными золотыми полосками, кивнул стражникам, и они распахнули створки. Ронуин с Баба Гаруном ступили внутрь, и двери закрылись за ними.

Халиф уже ожидал их. Следуя наставлениям Найлек, Ронуин упала на колени и распростерлась перед халифом, коснувшись лбом его босых ног. Она считала это унизительным, но опасалась злить человека, от которого зависела ее судьба.

— Вижу, ты всему обучилась Hyp, — издевательски бросил он, — и очевидно, ценой своей раненой гордости.

Встань.

Баба Гарун помог Ронуин подняться и, к ее удивлению, быстро стащил с нее одеяние и вышел из комнаты, оставив наедине с халифом. Прикрыться было нечем, и поэтому она стояла совершенно неподвижно, глядя прямо перед собой и пытаясь скрыть, как ей стыдно.

— Заведи руки за голову, — приказал он и поразился, когда она послушалась. Неужели ее чем-то одурманили? Нет.

Молочно-белая кожа порозовела, и она избегает его взгляда.

Улыбнувшись, он продолжал осматривать новую наложницу.

Самая совершенная женщина из всех, кого он знал. Стройные ножки с узкими ступнями и высоким подъемом. Узкая талия, округлые бедра.

Рашид медленно обошел вокруг, восхищаясь изящной спиной и чуть более пухлой, чем он предполагал, попкой.

Встав за ее спиной, он не смог противиться искушению сжать сладкие маленькие грудки. Зарывшись лицом в ее волосы, он пробормотал:

— А где те восхитительные духи, которыми я так наслаждался раньше, несравненная Hyp?

— Масло делается из лепестков цветка, который не растет в Синнебаре, повелитель, — ответила Ронуин, стараясь забыть о руках, тревоживших ее плоть.

Но придется вынести и худшее, лишь бы добиться цели.

Его пальцы лениво потирали ее соски.

— Назови, что за цветок, и ты получишь его, красавица.

— Он называется вереск, господин. И не выживет в такой жаре.

Ей хотелось отстраниться, но она боялась вызвать гнев халифа.

— Мы привезем тебе это масло, красавица моя.

Я завтра же прикажу, — пообещал он, вновь становясь лицом к ней.

Его взгляд упал на цепочку, покоившуюся на бедрах. С нее свисала жемчужина идеальной грушевидной формы, касавшаяся розовой расщелины, таившей несказанный рай для любого мужчины. Совсем как ключ к сокровищнице наслаждений. Интересно, кто подумал о столь утонченном украшении?!

— Можешь опустить руки. Hyp, — разрешил он.

— Спасибо, повелитель, — прошептала она.