Память любви

Она всего два дня в его дворце, он страстно желал ее, но его чувства были глубже обычной похоти. Ему нравились противоречия в этой женщине, ее отвага и уязвимость. Он бы хотел завладеть ею. Целиком. Сразу видно, она неизменно будет утаивать от него какую-то часть себя самой, и в этом скрыт явный вызов.

Халиф разделся и лег рядом. Ронуин крепко спала. Она лежала на боку, но он осторожно перевернул ее на спину, чтобы получше рассмотреть. Провел кончиками пальцев по груди, и она что-то пробормотала. Халиф улыбнулся.

Он накрыл ладонью ее живот, наклонился и принялся целовать долгими жадными поцелуями. Ронуин вздохнула и лениво потянулась. С каждым мгновением поцелуи становились все требовательнее. Ронуин протестующе застонала, не желая просыпаться, но настойчивые пальцы проникли в лоно, а подушечка большого принялась потирать сокровище ее женственности. Он играл с ней, пока напряжение не стало почта болезненным. Ронуин затрепетала, когда оно наконец взорвалось, а халиф все продолжал возбуждать ее, доводя до экстаза.

— Посмотри на меня, моя обожаемая сучка! — прорычал халиф прямо в ее вспухшие от поцелуев губы.

Изумрудные глаза широко распахнулись.

— Как угодно повелителю, — прошептала она.

Пальцы пробрались еще глубже, и Ронуин восторженно вскрикнула. Халиф сверкнул белозубой улыбкой.

— Начинаешь познавать страсть? — поддразнил он, продолжая терзать пульсирующий бутон плоти.

— Да, — выдохнула она.

Его язык неустанно обводил ее соски.

— Пожалуйста, — повторила она.

— Скажи, что тебе нужно, моя прелестная Hyp, — настаивал халиф.

— Тебя! — всхлипнула она.

Халиф тихо рассмеялся и, перекатившись на спину, поднял Ронуин и стал медленно опускать на свою вздыбленную плоть. Она самозабвенно откинула голову, и Рашид сжал ее груди. Ронуин не знала, что делать, и хотя ощущала внутри горячий, подрагивающий стержень, боялась шевельнуться.

— Скачи на мне, моя прелесть.

Ронуин сумела найти нужный ритм, но уже через несколько минут халиф осторожно перевернул ее на спину и вонзился в ее сладостные глубины, наблюдая, как меняется ее прелестное лицо. К его удивлению, они достигли пика вместе, и крики наслаждения смешались.

Наконец Рашид аль-Ахмет громко засмеялся:

— Какой изумительной женщиной ты становишься, моя красавица!

Щеки Ронуин пылали.