Память любви

— Восхитительно! — объявила Ронуин, принимаясь уплетать за обе щеки.

— Ешь как уличный оборванец, — упрекнула ее Найлек. — Где твои манеры, дитя мое?

— Я есть хочу! — запротестовала Ронуин. — В последний раз меня кормили вчера! Хотите уморить меня голодом?

— Будешь слишком быстро есть, живот заболит, — предупредила Найлек.

— Хочу пить, — потребовала Ронуин.

Найлек, в отчаянии покачав головой, налила в серебряный кубок фруктового сока.

— Не торопись, — увещевала она. — Кстати, тебе понравились невольницы, присланные госпожой Алией?

— Похоже, девушки неплохие.

— Так и есть. Завтра начнем обучаться арабскому, дитя мое. Госпоже Алие не терпится поговорить с тобой.

— Надеюсь, я окажусь способной ученицей. Правда, норманнский я выучила довольно быстро. Мой собственный язык, валлийский, куда труднее, — сообщила Ронуин, снова запихивая в рот кусок мяса. Завершив трапезу персиком и гроздью винограда, она вымыла лицо и руки ароматной водой, а Хала вычистила ей рот и зубы.

— Теперь поспи, — велела Найлек.

Ронуин не стала спорить.

Живот полон, жара стоит невыносимая, ни малейшего ветерка. Садира сняла с нее одежду, Найлек расчесала волосы, и обнаженная Ронуин с удовольствием легла на ложе под тончайший зеленый полог и быстро заснула. Темные ресницы крыльями бабочек легли на нежные щеки.

— Как она прекрасна! — вздохнула Хала.

— Говорят, халиф влюбился в нее с первого взгляда, — вторила Садира.

— Глупости! — фыркнула Найлек. — Когда халиф впервые увидел ее, она была в мужской одежде и от нее несло конским потом.

А уж грязна была! Чернее земли!

— Ходят слухи, что теперь, после смерти Фатины и Хасны, халиф сделает госпожу Hyp второй женой, — сообщила Садира.

— Если это случится, вам следует поблагодарить госпожу Алию за то, что возвысила вас, — отозвалась Найлек. — Раньше вы были лишь жалкими рабынями, теперь же стали служанками любимой наложницы халифа.

— Она обязательно станет его женой, уж это точно, — вторила Хала. — Нам и в самом деле повезло. Она кажется такой же доброй, как госпожа Алия.

— Похоже, что так, — согласилась Найлек. — В ней нет ни злобы, ни подлости.

Женщины стали убирать остатки еды и наводить порядок.

Постепенно сгустились сумерки. Найлек отослала рабынь спать, а сама села рядом с ложем Ронуин.

Она ничуть не удивилась, когда в комнату вошел халиф в свободном белом одеянии. Найлек безмолвно склонилась перед повелителем и в следующее мгновение исчезла.

Рашид аль-Ахмет смотрел на новую наложницу, и сердце его отчего-то сжималось.