Память любви

Договорились?

Она впервые как следует присмотрелась к Глинну, удивленная его юностью.

— Мы согласны, госпожа, — кивнул он. А она, оказывается, совсем неплоха собой. Кожа белее молока, а волосы черны как ночь.

— Меня зовут Нада, что на языке арабов означает «дающая», Все знают, что я самая щедрая женщина на свете, — похвасталась она, не сводя глаз с Ота. — А у твоих спутников есть имена, юный менестрель?

— Это От и Дьюи, — представил воинов Глинн.

— За кухней есть просторная комната, — сказала Нада. — Пойдемте, я покажу вам.

Ну а потом можете поужинать. Судя по вашей худобе, вы уже несколько недель не ели ничего лучше солонины. Мне нравится, когда у мужчин побольше мяса на костях.

— Чтобы им было легче слопать тебя, — пробормотал Дьюи другу. — Ну и повезло же некоторым! Похоже, у нее кое-где настоящий рай!

— Спрошу, есть ли у нее сестра, — тихо ответил От.

Постоялый двор представлял собой чисто побеленное глинобитное здание, с твердым утоптанным земляным полом.

Деревянные столы были чисто выскоблены, скамьи аккуратно задвинуты под столешницы.

Кухня в глубине помещения была уютной и теплой. С потолочных балок свисали связки сушеных трав и фруктов. Над огнем весело кипели горшки.

Узкие окна выходили на широкий двор. Трое служанок, быстро осмотрев пришедших, вернулись к делам.

— Ваша комната здесь, — показала Нада. — Из нее можно выйти во двор. Там чисто и сухо.

Глинн направился в свое новое жилище. Дьюи последовал за ним, а От остался на кухне с хозяйкой и, прижав ее к стенке, стал тискать мощные груди.

Нада широко улыбалась, показывая крепкие белые зубы, и терлась о нового любовника, как кошка.

— Сейчас не время, — прошептала она, — и, кроме того, сначала нужно хорошенько тебя накормить. Что означает твое имя — От?

Ее рука скользнула в его шоссы и стала ласкать мужское достоинство, огромное и твердое, подрагивавшее в ее ладони.

— Оставьте нас, — велела она служанкам, и те исчезли.

— Гигант, — многозначительно сообщил он. — Дьюи пока займет мальчика, так что не волнуйся.

От поднял ее как пушинку, уложил на стол спиной к себе и, подняв юбки, легко нашел путь в гостеприимное лоно. Он со стонами вновь и вновь вонзался в женщину, а та усердно работала толстым задом, подхватив его ритм.

— Ах, как хорошо, дьявол ты этакий! — восклицала она. — Только не останавливайся!

Он ублажал ее несколько минут, а потом вдруг заявил:

— Прости, девочка, но это лишь немногое из того, что я могу дать. Ты права, мне нужен хороший обед.