Память любви

Люди вокруг мерли как мухи, но Ронуин перенесла наш шатер подальше от лагеря и соблюдала безупречную чистоту. Я ей обязан жизнью. Король Людовик умер, а Карл Анжуйский заключил мир с мусульманами. Принц Эдуард, не стерпев такого, решил перебраться в Акру. Мне стало полегче, а Ронуин настолько измучилась от постоянной неподвижности, что попросила разрешения потренироваться с сэром Фулком на мечах. Я велел ей надеть доспехи, хотя она и спорила, утверждая, что ей будет слишком жарко. Когда они были на ристалище, на лагерь налетели враги.

Обычный набег, ничего особенного.

Такое бывало каждый день. Скорее переполох, чем сражение, в котором обычно не бывало пострадавших. Но в тот день Ронуин решила обагрить меч кровью врага, и Фулк, похоже, ей подчинился. Она надела шлем, так что никто не догадался, что она женщина. Говорят, Ронуин повела воинов в бой, и разразилась схватка не на жизнь, а на смерть. К несчастью, Ронуин отсекли от основной массы сражавшихся и взяли в плен. Фулка, бросившегося на помощь, тоже захватили.

Четыре дня мы с сэром Хьюго и сэром Робертом искали их следы, но так и не нашли. Все считают, что мусульмане, узнав в ней женщину, изнасиловали ее и убили. В крайнем случае продали в рабство, да и то вряд ли, поскольку она была не девственна.

— Моя сестра жива, — уверил Эдварда Глинн, — в противном случае мое сердце подсказало бы правду.

— Глинн, мне очень жаль, — пробормотал де Боло и протянул руку юноше, которому искренне симпатизировал.

— Моя сестра жива! — выкрикнул Глинн.

 — И я найду ее, Эдвард!

— Скорее, ты найдешь ее останки. Я молился за упокой ее души каждый день, с тех пор как вернулся, — рассерженно бросил Эдвард.

— И одновременно искал новую жену! — взорвался Глинн. — Теперь Рейф де Боло торжествует, а его сестрица покорно ждет твоего возвращения.

— Это Ронуин следовало покорно ждать моего возвращения! — не сдавался Эдвард.

— Если ты хотел именно этого, значит, должен был запретить Ронуин сопровождать себя! Но твоему тщеславию льстило, что жена рвется с тобой в поход, совсем как принцесса Элинор.

Кстати, насколько я знаю, не ты, а моя сестра обрадовалась предстоящему походу. Ронуин, дочь ап-Граффида, заслужила тебе благоволение королевского сына, а ведь Эдуард Плантагенет, как мы все знаем, скоро взойдет на трон, — с прямотой, поразительной для столь молодого человека, бросил Глинн.

— Не тебе меня осуждать, жалкий бродячий шут, ублюдок валлийского разбойника! Я забочусь о продолжении рода! — прошипел Эдвард.