Память любви

Ежели ты так тщеславишься своей похотью и плодовитостью супруги и это для тебя всего важнее, продолжай — и убьешь ее бессердечием и жестокостью. Впрочем, ты быстро утешишься, вступив в третий брак, верно? Похоже, это входит у тебя в привычку, — с милой улыбкой заметила она.

— Ронуин, — предостерегающе бросил Рейф, скрыв улыбку.

— Как всегда, языкаста без меры, — прошипел Эдвард. — Рейфу следует почаще бить тебя.

— Ему не до того. Слишком много времени уходит на любовь, — фыркнула Ронуин.

— Что? Ты в самом деле раздвигаешь для него ноги?

— О, это бывает так часто, что тебе и не снилось.

— Довольно! — резко бросил Рейф.

— Пожалуйста, — взмолилась Кэтрин, — ради Бога, перестаньте ссориться! Мы одна семья и должны держаться вместе.

— Прости, Кэтрин, — негромко попросила Ронуин. — Попытаюсь вести себя прилично, но только ради тебя. Когда крестины?

— Завтра, — ответила золовка.

— Тогда мы сразу же сможем вернуться в Ардли.

— Неужели не побудете подольше? — расстроилась Кэтрин.

— Нельзя, — вмешался Рейф.

 — Ронуин как раз варит мыло и делает запасы на зиму, а я должен присмотреть за строительством нового амбара, который нужно подготовить к жатве.

— Почему бы этим не заняться управляющему? — удивился Эдвард.

— К чему мне платить кому-то, если я сам способен справиться с любым делом? Я не так богат, как ты, Эдвард. Поместье у меня маленькое.

— Но ты сумел значительно его увеличить за мой счет, — буркнул Эдвард.

— Спасибо, что напомнил. Кстати, ты еще не выплатил приданое Ронуин, а после свадьбы прошел почти год.

— Придется подождать, пока я не продам скот, — отозвался Эдвард.

— Зачем продавать? Я возьму его вместо денег. Таким образом мы сегодня же все уладим.

— Что за чудесная мысль! — поспешно вставила Кэтрин. — Не правда ли, господин мой? Скольких хлопот ты избежишь, подумать только! Гнать скот на ярмарку, торговаться, да и неизвестно, сколько выручишь!

— Ты совершенно права, любовь моя, — улыбнулся Эдвард.

Кэтрин ответила улыбкой, втайне радуясь, что сумела предупредить очередную ссору.

Она ужасно устала, и просто сил недоставало постоянно улаживать споры между мужем, братом и невесткой, так и норовившими уколоть друг друга. Ей пришлось отдать старшего сына кормилице, но второй ребенок словно высасывал из нее бодрость и здоровье и требовал от нее еды каждые два часа.

Генри Джон де Боло был окрещен на следующий день, после утренней мессы, а потом родственники выпили за его здоровье.