Память любви

— Так вот почему он откладывал свадьбу! — воскликнул де Боло.

— Именно. Ты считаешь меня красивой, господин. Но вряд ли сказал бы это, увидев меня тогда. Конечно, отцу следовало с самого начала отвезти меня в аббатство, но Ситрол был ближе, и ему казалось разумным оставить нас в крепости. К счастью, Морган ап-Оуэн — человек с большим и добрым сердцем. Но кому было наставить меня в обязанностях женщины? Уверена, что, воспитывайся я в обычном хозяйстве, к этому времени уже знала бы достаточно о сущности брака. Однако моя тетка — настоящая святая.

Де Боло неожиданно рассмеялся. Совершенно абсурдная ситуация! И что же ему теперь делать?

— Значит, ты находишь это смешным, господин? — смутилась девушка.

— Еще бы! Представляю досаду ап-Граффида, когда он тебя увидел! Должно быть, пришел в ужас! — усмехнулся Эдвард.

— Ты его не любишь, — констатировала Ронуин.

— Вовсе нет, — поспешно заверил ее муж.

— Не любишь, — настаивала она. — Как и я.

Правда, он не обращался с нами плохо, но словно не замечал. Пылал страстью к нашей матери, а мы всегда оставались для него в тени.

— Но теперь, Ронуин, мы не можем ничего изменить.

Брак должен быть осуществлен сегодня, — твердо объявил Эдвард, лаская ее груди.

Ронуин нервно вздрогнула.

— Пожалуйста, не надо!

— Но почему? — рассердился он.

— Я не привыкла к столь… интимным прикосновениям.

Это расстраивает меня, господин.

— Привыкнешь, — отмахнулся Эдвард, потирая ее сосок.

— Никогда! Это… так по-хозяйски, господин! Словно ты владеешь мной, моей душой и моим телом! — тихо вскрикнула Ронуин.

— Я уже объяснял, что действительно стал твоим господином и повелителем. Ты в полной моей власти, и я могу сделать с тобой все что заблагорассудится. Я возьму тебя сегодня и, если позволишь, постараюсь сделать это как можно бережнее и даже доставить тебе удовольствие. Я не из тех, кто заботится лишь о собственном наслаждении, забывая про женщину.

И он в мгновение ока подмял ее под себя, но тут же поражение ахнул, почувствовав у горла холодную сталь.

— Неужели ты убьешь меня, чтобы сохранить свою добродетель? Или опасаешься, что я обнаружу ее отсутствие? — процедил он.

— Ты единственный, кому я ее подарю, господин, — заверила Ронуин, — но потребую кое-что взамен.

— Что? — ахнул Эдвард, раздумывая, не лучше ли отобрать у нее клинок.