Память пепла

Женщина уселась, затянулась трубкой и заговорила:

– Скользящие – сильный клан. Самый сильный. Кланы лошади и змеи появились позже. Можно сказать, скользящие – прародители. Нас мало. И мы… Мы исчезаем. А потомки исчезающих кланов очень уязвимы. Попадают во всякие неприятности.

– Моя мама, когда была жива, думала, что Скользящие – красивая легенда, – прошептал Ричард.

– Правильно твоя мама думала. Мудрая, видать, была чкори, храни ее Пустота! Мы легенда и есть. Наша сила может возродить целый мир! А может так забросить, что и не выберешься, ха-ха-ха… А хорошо пришлось нам попотеть с тобой, да дочка? – Женщина развернулась в сторону герцогини, но та склонилась над Лукьяненко, который, казалось, начинал приходить в себя.

– Очнулся, старый дурень? – Чкори выпустила в сторону Лукьяненко стайку синеватых колечек.

– Пейте, – герцогиня Рэймская поднесла к губам мужчины кубок.

Дымящийся отвар пах горечью, глаза женщины напротив вливали силы, сверкали янтарными искорками, топили лед в сердце, кружили седеющую голову, как в детстве, на деревянной карусели в парке…

«Да… Засучи рукава, Станислав Адамович… Подкину я тебе вскоре работенку!» – подумал полковник и вновь провалился в мягкую спасительную тьму.

– Так как вы все же выбрались? – настаивал Ричард.

– Так говорю же! Попотеть пришлось нам с дочкой. Обратно портал тяжело было открывать, но Дорога для Скользящего – как кровь, что течет в жилах. Я позвала – она откликнулась. Если бы брат принял себя – легче бы было. А он… Старый дурень! А дочка молодец! Сильная девочка… Ты вот что, дочка… И ты тоже, сынок.

– Но… он так и не пришел в себя, – герцогиня подняла испуганные глаза на женщину.

– А ты не переживай, дочка… Придет!

Синий сладкий дым. Зара…Зара…

– Зара… Прости меня…

– Не открывай глаз, Миро. Скоро станет легче. Сейчас, сейчас…

– Племянницу я найду и вытащу, как тебя… даже и не знаю, как назвать-то…

– Да простила я тебя, простила дурня старого. А ты мне вот что скажи.

– Знаю, что нет! Ты кто угодно, дурень, вот только не трус. Болван – да. Упрямый мерин – точно. Но не трус. Тогда почему?

Лесной лагерь праздновал победу. Треск костра, звуки скрипки, новые для всех, но такие уместные сегодня. Скрипач слегка пританцовывал, подхватывая на лету песенки, предлагаемые местной молодежью. Женщины улыбались – пусть устало и немного грустно.