Память пепла

Нож вонзился в плащ, разорвав ткань и лязгнув о камень…

Но… как? Кровь еще текла из плеча, голова кружилась, перед глазами все плыло, но инквизитор все же увидел… Огромная омми, раза в четыре крупнее своих сородичей, которых вокруг было несметное количество, медленно выползала из-под разорванной ткани. Она текла, стараясь как можно быстрее затеряться среди камней и себе подобных.

– Так вот он, секрет рода Лоев!

Шонн Рам взревел и бросился за змеей, то и дело припадая к земле, втыкая нож, скользящий о камни, стараясь настигнуть вечно ускользающую омми, мерзкого червя, которого никак не удавалось пришпилить к залитой кровью земле.

– Теперь понятно… Вползал в дома, выслушивал, вынюхивал, сдавал! Вот почему столько лет нет спасения ни от тебя, гадина, ни от всего вашего мерзкого рода!

Наконец Шонну удалось настигнуть Лоя! Но в тот самый миг, когда он с торжествующим криком вонзил в серебристую чешую острое лезвие, огромный кусок скалы упал, навсегда похоронив под собой обоих инквизиторов.

Белые простыни.

Пузырьки на каминной полке в несколько рядов. Солнечный луч вяз, растворялся в мутной жидкости.

Рэм лежал и думал… Странное зрелище. Радостно-безрадостное. Солнечный зайчик заскакал по пузырькам с настойками целителей…

Анук-чи был совершенно согласен с юным чкори. Щенок внимательно следил за вспыхивающими радужным светом гранями стекла, то и дело поглядывая на мага.

– Может, ну его, а? Не поможет это тебе… Пойдем! Слышишь? Пойдем! Разве ты не слышишь? Дорога… Она зовет!

Убийственные дозы лекарств, которые Феликс заставил принимать (тоже мне, главнокомандующий нашелся!), не приносили облегчения.

Наоборот. Казалось, от них еще хуже. Просто злость сменилась апатией.

Говорить ни с кем не хотелось. И если братья не настаивали по понятным причинам – им хватило песчаного песика выше башенок дворца, то мать… Она даже не пыталась. Просто исчезла.

В дверь тихонько постучали:

– Рэм… можно к тебе?

Мама Ника… Он и ей был не рад, но проявить свое недовольство не смел. Сдержался. С невероятным усилием.

Чтобы не наговорить лишнего, отвернулся, стиснув зубы, к стене. В надежде, что Вероника просто уйдет.

Он упрямо помотал головой, чувствуя себя капризной малолетней девчонкой, которой не купили куклу. Сам себе был в этот момент противен, но сделать ничего не мог.

Вероника подошла, погладила по голове:

– Все образуется, сынок. Вот увидишь.

– Что случилось с тобой? Нет. Не знаю. Захочешь – расскажешь. А пока… Думаю, тебе надо поесть. Хоть немного.