Память пепла

Тем, что веками, изо дня в день безмолвно наблюдали за тем, как люди подавляют свои истинные чувства. Как теряют самих себя.

Полутемными коридорами прячет дворец мрачные портреты, храня в воспоминаниях боль и отчаяние, что сопровождали изображенных на них при жизни.

Бедные, бедные стены. Вот и он отдает свою боль, зная, что о ней никто никогда не узнает. Спасибо вам. И… простите.

Герцог Рэймский выстроил портал и ускользнул в ночь. Нестерпимо захотелось к реке.

Он оказался на пляже, неподалеку от поместья Ричарда Тигверда и военной академии.

Рэм вдруг вспомнил, как это было. Вспыхнувшее фейерверком небо, горящие венки огоньков надежды. Счастливые лица. Смех…

Вспомнил, как искренне радовалась за миледи Веронику мама. И все остальные тоже. Искренне радовались. А он? Он когда-нибудь сможет… так улыбаться? Или он не умеет? Будет как отец? Безукоризненным и… бездушным?

Темно. Тихо. Умиротворяющее журчание воды.

Рэм уселся на берегу. Золотая копия Флоризеля легла рядом.

Анук-чи насторожился. Поднял уши. Рэм, почувствовав что-то, стал всматриваться внимательнее…

Огромная кошка плыла к берегу. Барс! Но… откуда? Ночью, в реке? Или они так… купаются?

Зверь вышел на берег, отряхнулся, обдав чкори ледяными брызгами более чем реальными, но Рэм все же понял, что перед ним… Анук-Чи.

Зверь мерцал, будто был соткан из тысячи звезд. Он был так прекрасен, что когда юноша услышал мужской голос, то не сразу понял, в чем дело…

– Я… поговорить хочу.

Рэм даже головы не повернул. Будто оцепенел. Барс растянулся на песке у ног герцога, положил огромную голову на толстые лапы.

Полковник тяжело вздохнул и тоже опустился на песок.

– Здесь звезды другие, – продолжал он. – И… странно все.

– Магия. Мне все кажется, настанет день, и я очнусь в сумасшедшем доме.

– Пашка, Феликс… Миледи Вероника, ее родители – все приняли наш мир вместе с существующей в нем магией более чем спокойно.

– А я вот… не могу. Да и дочь. Как все ни стараюсь – ничего не получается. Я ведь вижу, что все, даже император – очень хотят помочь. Но…

– Милорд Швангау утверждает, что ни с Таей, ни с его братом ничего не случилось. Но вы правы, это тяжело, потому что…

Внезапно юноша сообразил, с кем ведет откровенные беседы. Анук-чи вскочил и… завилял хвостом.