Память пепла

Подсмотрев на опыте немки, что подобная тактика результата бывшей сопернице Лукьяненко не принесла, она решила действовать по-другому.

Первые три минуты девушки присматривались друг к другу.

Один-один. Два-один. Два-два…

Бой был равный. И очень осторожный. Шпажистки ждали ошибок друг друга. Но их не было.

Неожиданно после перерыва Тая взвинтила темп настолько, что стало понятно – она сильнее. Девушка ныряла вниз, нанося удары столь же молниеносные, сколь немыслимые по траектории. Она уклонялась, мгновенно реагируя и изгибаясь так ловко, что сильные, эффектные выпады соперницы лишь напрасно резали воздух.

Два раза итальянка просила судей пересмотреть записи на камере. Несколько раз брала паузы, чтобы поправить амуницию. Наверное, надеялась на то, что у Таи не хватит сил. Или собьется настрой. Но…

Несколько минут и судья объявил:

– Пятнадцать – девять!

С растерявшейся Таи, которая никак не могла поверить в то, что все закончилась, в то, что она – чемпионка, сорвали шлем. Тренер Николай Алексеевич кинулся ее обнимать.

– Иди к ней, – похлопал Милфорда по плечу полковник Лукьяненко. – Иди к девочке.

И маг сорвался. Он несся в сторону раздевалок – его никто и не подумал остановить. Обе финалистки сидели у стены, закрыв глаза, силы закончились одновременно. И обе выглядели одинаково потерянно.

– Тая… – негромко позвал Милфорд.

– Эдвард. – Девушка похлопала по полу, приглашая его присоединиться.

Он осторожно сел рядом. Взял ладошку любимой, прижал к своим губам.

– Мне все кажется, что – неправда.

– Глупости! Тебя просто Арвин давно не гонял!

Они рассмеялись. А потом просто сидели обнявшись, пока Таю не позвал тренер:

– Лукьяненко! На награждение идти собираешься?

Тая взвизгнула, вскочила и унеслась.

А Милфорд подошел к тренеру и зашагал рядом с ним:

– Подскажите, вы же сегодня будете отмечать?

– А то… – откликнулся тот. Но быстро исправился. – Очень умеренно.

– Я понимаю. Но к вам можно присоединиться?

Тренер – а они уже выходили в зал под свет софитов, – насмешливо проговорил:

– Вы же пришли с Арвином Валентайновичем?

– Кто же вам и всей вашей компании откажет? Пойдемте – награждение началось!

Эдвард Грегори Шир, милорд Милфорд смотрел на ту, что была дороже всего на свете. В этом белом костюме. Шпага. Маска. Медаль. Мокрые от пота волосы. Дыхание еще не успокоилось.