Я удивлённо смотрела на Казанского, переваривая то, что он сказал. Интересных женщин он себе выбирал. Ольгу, которая не желала говорить ему о беременности, Кристину, устроившую целый спектакль, чтобы тянуть из Лёши деньги. Ну и меня, знакомство с которой началось при весьма воинственных обстоятельствах. Об остальных пассиях Алексея знать как-то не желалось.
- Понятно.
- Ну а я решил, что очень даже хочу обремениться.
Он тяжело вздохнул и снова уставился на горизонт. Что хотел там увидеть - я не знала, да и хотел ли? Невольно я подняла тему, которая и саму меня подспудно тревожила.
Дети. Я никогда не задумывалась о них всерьёз. Просто знала, что хочу детей, но сейчас, стоя рядом с Казанским, вдруг отчётливо увидела малыша. Или даже двух.
Может, лет через пять мы точно так же будем стоять на берегу, а возле нас будет бегать маленький мальчик. Или девочка. А второго ребёнка Алексей будет держать на руках и показывать ему как с воды поднимаются в небо белокрылые чайки. Я так ярко представила эту картину, что поверила в эту возможность, совершенно забыв о том, от какого надвигающегося шторма я хотела спрятать здесь Казанского.
И спрятаться вместе с ним. Зря.
- А Ольга... ну, у неё есть ещё дети?
- Есть. Близнецы-мальчишки. Им лет по десять, кажется. Я не очень интересуюсь этой стороной Олиной жизни. Мы с ней друзья, у которых есть общая дочь, если ты об этом."
"Наверное, мне нужно было уловить те нотки, которые звучат в голосе Алексея. Предупредительные, колючие. Но я слишком увлеклась своими фантазиями, чтобы остановиться вовремя.
- Ну а ты?
-А что я?
-Ты бы не хотел ещё иметь детей?
-Нет.
Короткое ёмкое слово звучит так резко, отрывисто и чётко, что у меня не остаётся больше никаких иллюзий относительно воплощения моих мечтаний в реальность.
- Почему?
- Потому что нет и всё.
- Но ты ведь хотел жениться на Кристине...
- Кристина - не та женщина, которая могла бы родить мне детей.
Я вовремя прикусываю язык, чтобы не спросить: «А как же я? Я тоже не та женщина?».
Но это было бы так эгоистично. Хотя, наверное, стоило расставить все точки над «i» сразу же, однако трогать сейчас Казанского и донимать его вопросами нельзя. Он и так - словно сжатая до упора пружина, которая может распрямиться в любой момент и ударить в ответ. А я этого совсем не хочу.
- Ладно. Давай вернёмся и будем собираться. Хочу пораньше вернуться в город.
Он разворачивается и уходит в сторону отеля, оставляя меня стоять и смотреть ему вслед.
