А отец слушал, не перебивая, и мне хотелось вскочить и обнять его, прижаться, как когда-то давно в детстве и сказать, что он самый лучший.
- Я тебе так скажу, Весь... И тебя понимаю, и его тоже. - Он покрутил бокал вина в пальцах и залпом допил остатки. - Ты меня сейчас убила, честно. Я не знал, что у Лёши такая беда.
- Угу. И я не знала.
- Но то, что он тебе рассказал... это дорогого стоит.
- Знаю.
-Ты сейчас не трогай его. Он должен в тебе видеть ту, к которой ему захочется возвращаться из того, что случится.
А потом, когда всё наладится, можно снова говорить о том, что тебя волнует. Но сейчас - нет.
- Да я это понимаю.
Я всё же не выдерживаю, встаю и подхожу к окну, обнимаю себя руками в бесплодной попытке согреться. Вроде ничего такого не сказала Казанскому, а сейчас стала мучить совесть.
- Весь. Тебе просто нужно переждать. Перетерпеть. Если ты с ним и дальше хочешь быть. Это жизнь, в ней не только хорошее. Дерьма - гораздо больше.
- Я знаю, пап. Всё это знаю. Просто морально готовлюсь к худшему.
- Даже убеждать тебя не стану, что всё хорошо будет.
- И не надо.
Мы ещё долго говорим с папой в этот вечер, когда я немного прихожу в себя. Беседа перетекает на то, что происходит в жизни отца, потом снова на мои будни, потом на Лину, и так по кругу, пока не чувствую себя окончательно вымотанной.
Засыпаю рано, с мыслями об Алексее. Хочу стать для него той, к кому он будет возвращаться, островком спокойствия. Проваливаясь в сон, думаю о том, не стоило ли написать ему хотя бы краткое смс с пожеланиями спокойной ночи, но не успеваю сделать ничего - просто отключаюсь.
"
"Отключаюсь, ещё не зная, что завтра меня ждёт один из самых ужасных дней в моей жизни.
Глава 13
Утром Казанский снова не появляется в офисе. Не звонит, чтобы предупредить, не отвечает на звонки, заставляя меня слушать равнодушные гудки. Чёрт, вот как можно видеть на экране сотового миллиард пропущенных и даже не удосужиться ответить? Или он думает, что у меня отключена функция переживания? Что я восприму его молчание как норму, извинюсь перед теми, кто ждёт его в приёмной, а после просто продолжу делать вид, что всё так и должно быть?
Ближе к обеду я успеваю довести себя мыслями до какого-то безумного состояния.
То ли раздражение, замешанное на такой злости, что мне хочется отправить Казанского куда подальше сразу, как только он явится, то ли бессилие и потребность просто сесть, обнять себя руками и расхныкаться.
