Панк 57

Оставив конверт внутри, поднимаю флажок, означающий, что почтальону нужно забрать его содержимое.

Но потом мой взгляд падает на мусорные баки рядом с почтовым ящиком, и я замираю.

Ты как будто его преследуешь. Это жалко.

Жалко.

Мне становится горько и обидно."

"Может, она и права. Возможно, у него появился кто-то гораздо важнее, он завел себе девушку, и она потребовала, чтобы он перестал мне писать. Или я ему наскучила. Последнюю пару лет он писал все реже и реже. Я не возражала, потому что тоже была очень занята в школе, и все же…

Миша никогда не писал мне так часто, как я ему.

Раньше я как-то об этом не задумывалась.

Я вытаскиваю письмо из ящика, мну, сжимая в кулаке, и кидаю на верхушку горы мусора в контейнере. К черту его.

Возвращаюсь к джипу. Сердце начинает биться быстрее в предвкушении. На ногах босоножки, так что свежая роса на траве мочит ноги.

Но тут я останавливаюсь. Меня захлестывает ощущение, что я потеряла его. Нет. Это не жалко. Миша не хотел бы, чтобы я перестала ему писать.

Он заставил меня пообещать, что я не перестану. «Ты нужна мне. Ты ведь это и так знаешь, верно? – писал он. – Скажи мне, что так будет всегда. Пообещай, что ты не прекратишь мне писать». Это было в одном из тех редких писем, где он туманно намекал на то, что творится в его душе. В том письме он показался мне напуганным и таким уязвимым, что я ему пообещала.

Да и зачем мне останавливаться? Я не хочу потерять его.

Мишу.

Я разворачиваюсь на месте, бегу к мусорке, вытаскиваю и разворачиваю смятый конверт.

Разглаживаю его настолько, насколько могу, снова кладу в почтовый ящик и закрываю крышку.

Не давая себе времени передумать, запрыгиваю в машину и уезжаю в школу. Скоро май. На улице прохладно, но я все равно отдаю предпочтение шортам с блузкой, потому что знаю, что к обеду потеплеет. За десять минут до начала урока паркуюсь и вливаюсь в толпу школьников, идущих по тротуару.

Из телефонов играет музыка, ребята пишут сообщения. Я чувствую, как кто-то треплет меня за руку, и чую знакомый аромат.

Тен каждый день пользуется одеколоном от Жан-Поля Готье, и мне это очень нравится. У меня от этого запаха в животе все переворачивается.

– Что это? – спрашивает он, поднимая мою правую руку.

Я опускаю глаза и вижу синюю краску на указательном пальце и чуть-чуть под ногтями.

Черт.

Я отдергиваю руку, и сердце начинает бешено колотиться.

– Ничего особенного. Мама красила стены в ванной, я ей помогала.

Сжав кулак, прячу палец за ремнем сумки.