Панк 57

Вечером нужно все это отмыть.

– Смотри. – Он показывает направо.

Я поворачиваю голову и вижу, что люди окружили лужайку. Мы оба подходим к краю тротуара и читаем огромные серебристые буквы, написанные баллоном прямо на траве.

Лайла, Лайла, Лай-ла,Ты кому вчера дала?Кто-то в мужской раздевалкеКруто кинул ей палку.Но кто это был, погоди?Нет, не Джей Ди.– Вот дерьмо, – шепчет Тен. Он неприятно удивлен.

Я смотрю на слова на лужайке, и во рту пересыхает от внезапного желания расхохотаться.

Ну хорошо.

Ученики толпятся вокруг, задыхаясь от хохота, некоторые снимают написанное на телефоны. Мы с Теном отходим в сторону.

– Первый раз он перешел на личности, – говорит Тен.

– Кто?

– Панк, – отвечает он с таким видом, будто я должна была сразу понять. – Теперь понятно, это кто-то из нашей школы. Кто-то, знающий нас.

Я издаю беззвучный стон. Все верно, но Панк всегда подписывает свои послания. А это выбивается из общей картины.

Слышу какой-то шум и замечаю уборщика: он тащит пожарный шланг и пытается протиснуться с ним через толчею на крыльце.

– Пойдем, – говорю я Тену.

Мы заходим в школу и идем мимо кучек ребят, окруживших другие надписи на стенах: подписанные.

Ты поцеловал мои волосы и уже запал в душу.

А бросишь меня – самому будет хуже.

– Панк

Прямо передо мной две девочки достают ручки и делают приписки, унижающие бывших парней, типа «Да, Джейк».

Я еле сдерживаю смех.

– Это меня просто убивает, – заявляет Тен, пока мы идем к шкафчикам.

Я недовольно фыркаю. Это его личное дело. Конечно, Лайла – наша подруга, но мы с Теном оба прекрасно понимаем, что на лужайке написана правда, и я уверена, он тоже с нетерпением ждет, когда это увидит Джей Ди.

– Я собираюсь выследить эту сучку и выяснить, с кем ее застукали в раздевалке. – Тен останавливается у своего шкафчика.

Я иду дальше, бросая через плечо:

– Увидимся за обедом.

Никто не узнает, с кем Лайла развлекалась вчера вечером. Она, скорее всего, даже не признается, что это правда.

Подойдя к своему новому шкафчику, я набираю код, открываю дверцу и кошусь налево, заметив еще одного уборщика, оттирающего на стене другое послание. Он уже стер несколько слов, но я знаю, что там было написано.

Ты любила меня, мы крепко дружили, я одалживала тебе тени."

"Но однажды ты сама станешь тенью на задворках моей памяти.