Панк 57

 – Может, того же, чего ждал тот мальчишка по фамилии Кортес, когда твой парень над ним издевался. – Негромко продолжает он, наклоняясь все ближе ко мне. – Может, мы ждали, что кто-то с задорным коротким хвостиком, – он дотрагивается пальцем до моих волос, – в до неприличия открытых шортиках наконец отрастит яйца и попробует остановить этого придурка.

Я шлепаю его по руке. От злости туман перед глазами. Но он по-прежнему не дает мне пройти и зажимает в угол.

– Может, и Далила ждала того же? – Он продолжает давить. – Ждала тебя, но ты так и не появилась.

Он хватает меня за руку и разворачивает так, чтобы мне было видно, что он написал на пальце.

Я опускаю глаза и вижу жирные черные буквы на внутренней стороне пальца.

Стыд.

– Не волнуйся, – говорит он. – Я никому ничего не скажу. Это твои секреты, они принадлежат одной тебе. И только тебе придется с ними жить.

Затем он поднимает мой палец к своим губам, как делают, когда просят помолчать.

Я снова отдергиваю руку и бью его в грудь, чтобы оттолкнуть.

– В следующий раз, если он опять попробует поднять на меня руку, я его прикончу, – предупреждает он, и его губы искривляются в улыбке. – А потом заберу себе его партнершу на выпускной бал.

Глава Седьмая

Миша

– Я уже начала страдать от одиночества, – томным голосом заявляет Лайла, облокачиваясь на спинку стула, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. – Тебя так долго не было.

От одиночества? Сильно сомневаюсь, что она имеет хотя бы отдаленное представление о том, что значит это слово.

По крайней мере, в Райен еще видны некоторые черты моей Райен. Я заметил, как ей было неуютно, когда издевались над бедным Кортесом. Сегодня утром я видел, что она дала уборщику жидкость для снятия лака, чтобы помочь оттереть граффити.

А ее комната – просто воплощение моей Райен. Коллажи, стихи, тексты песен, что я присылал ей и просил сказать, что она думает, цитаты повсюду, яркие цвета… Это та Райен, которую я знал раньше.

Но лет через десять она могла бы стать Лайлой, эгоистичной, лживой, сметающей все на своем пути только ради того, чтобы забыть, как сильно себя ненавидит.

И все ее черты, которые я всегда считал невероятными, исчезли бы навсегда.

Я выдвигаю стул и сажусь, прекрасно понимая, что у меня нет ни малейшего желания выполнять задание.