Если он хоть одно движение ко мне сейчаст сделает, ему пиздец, я не сдержусь. Падла.
Но он не делал ничего. Рылся в телефоне и не смотрел на меня. Это убивало. Вернее всего остального. Но и помогало удержать самообладание, уже трещащие по швам.
Въехали в город. Сигарета быстро кончилась, я сунула обледенелые пальцы в куртку и, не моргая, глядела в окно. Мы ехали по мосту. Широкому и высокому. Отсюда часто прыгают. Насмерть. И у меня желание было попросить Аслана остановить. И перелезть через парапет. Взгляд расплывался, когда повернула голову к Аслану и из спазмированого горла почти вырвалось безумие, темное и отчаянное, заключенное в один приказ.
— Ну-ка, сюда иди. — Нотки рычания в негромком голосе Асаева.
И его фатальная ошибка — перехватил меня за плечо, чтобы рвануть на себя. Рефлекс сработал немедленно. Звучная пощечина и взрыв внутри, готовый перейти в апокалипсис, если тронет еще.
В его взгляде ярость, но руку убрал. Сука. Почти взвыла, с ненавистью глядя в его глаза. Потому что снова он все понял.
Снова. Тварь.
Медленно, с колоссальными усилиями брала под контроль то, что опять ломалось. Больно и страшно. И ко мне подходить нельзя. Меня нельзя трогать. Вот эта ванильная херня с утешениями и соплями-слезами на хуй не нужна. Нельзя ко мне подходить. Убью на хуй.
Двадцать минут до дома, подземная парковка. Лифт. Его этаж. Стеклом резало внутренние органы от напряжения внутри, почти рвущего жилы. Пошла на балкон, ведущий к пожарной лестнице. Он следом.
Пустая пачка моих сигарет. Сжала в ледяных пальцах.
В голове бурлящий поток мыслей, пока смотрела на нее.
«Ты в ней… не позволит».
«Анархия».
Скривилась почти от физического удара.
«Завтра в одиннадцать».
Жилы почти порвались. Протянула руку и взяла из кармана его куртки пачку сигарет. Молча, не поворачиваясь ко мне, подал зажигалку. Щелчок, затяжка, ватная слабость в ногах. Прищурено смотрела с балкона вниз. На парковку. Которую не видела. Смаковала дурной вкус никотина и не зная как начать на выдохе:
— Ты его убьешь?
Вопрос рассыпается в ночной тишине и потерялся в усилившимся снегопаде.
Эмин хмыкнул. Забрал свою пачку. Достал сигарету не сразу, отрешенно глядя на пачку у себя в пальцах. Вынул сигарету, щелчок зажигалки, глубокая затяжка. Стряхнул пепел и облокотился предплечьями о парапет, переводя взгляд на линию шоссе.
— Это не так просто, в этом он был прав. — Негромко и задумчиво. — И, для твоей моралистичной душеньки — скорее всего мне откажут, потому что он красный.
