Слушала Линкину подавляемую истерику, сквозь которую она выдавила, что Степаныч впал в кому.
Я услышала чей-то смех перешедший в скулеж и я не сразу поняла, что это срывается с моих уст. Что я сижу на корточках, сжавшись и отстранив телефон. Я не знаю, почему мой голос был ровным, когда я говорила Линке, почему я не могу прилететь сейчас. Хотя нет, знаю. Потому что мой голос был не ровным. Мертвым. Линка всхлипнула, попыталась сдержаться, честно попыталась, но стон сорвался. Ударил по мне, почти разверз под ногами преисподнюю, но права сходить с ума я сейчас тоже не имела.
Она начала спрашивать о состоянии Эмина, я с трудом выдавила, что он жив, мысленно умоляя ее ничего не уточнять и она понятливо не стала. Все было ясно по моему голосу.
Когда я закончила звонок, то тупо смотрела в плитку пола. Пыталась собраться, выходило херово. Затушила сигарету и не сразу сообразила, почему смотрю на свою ладонь. У основания большого пальца осталась белая точка шрама. От гвоздя, впившегося в руку, когда я палкой била тварей у подъезда.
Тварь, ударившую мою Линку. Кожа начала немного зудеть и покалывать и в мыслях пронеслись совсем другие ассоциации. Жаккардовые полотенца. Сжала руку в кулак и, опустив голову, прикрыла глаза, протяжно выдыхая, но в разуме уже клубился мрак.
Маринку убили.
Убили твари. Маринка просто не вынесла, они ее убили тем… насколько они твари.
Убили Доминика."
"Твари убила пса, защищавшего своего хозяина. Вышвырнули на дорогу, хотя самим им там валяться. Простреленными на обочине…
Степаныч в коме.
Твари проломили ему голову, когда он пришел отомстить за обиженную дочь. Не родную, но дочь, которую ударили твари. А они проломили ему голову.
Эмин.
Твари.
Блоки сняты.
Я чувствовала прохладу, тянущуюся по венам. Прохладу, что окутала разум и уже сжирала душу. Нет, блоки не сняты.
Сорваны.
«За то, что ты отрубишь руку посмевшую ударить, платить готов в любом аду».
Я знала, о чем он говорил. Я ощущала это прекрасно. Когда действительно готов платить, за то что отрубишь.
А если не позволяют этого сделать, то хотя бы дать палачам оружие. Твое. Хоть как-то принять участие. За это я готова заплатить. В любом аду. Готова заплатить любую цену, только бы принять участие, хотя бы косвенно. Кровь за кровь.
Я зашла домой. Давид все так же сидел в кухне, быстро отвечатая на почти беспрерывно входящие сообщения. Я выдвинула ящик со столовыми приборами. И долго смотрела на лезвие ножа. Взяла, чтобы положить на столешницу у руки Давида.
