Он отложил телефон и посмотрел на нож. Я ровно произнесла:
— Оригинальное японское производство, кованая сталь, не затупляется, не скалывается, не ржавеет. Мясо режет как масло. Такие используют на профессиональной кухне, очень ценятся. Купила с первой зарплаты, использовала редко, все жалко было.
Он смотрел на широкое лезвие с непроницаемым лицом, а потом перевел долгий взгляд мне в глаза. Затягивающаяся пауза и он все-таки едва заметно кивнул. Понял. Принял. Негромко произнес:
— Я его не верну.
Прикрыла глаза, подавляя досаду и порыв попросить изменить его решение вопреки здравому смыслу и логике.
— Я поняла. — Тихо прошептала я, решительно глядя в его глаза. Решительно и спокойно. Это не эмоции и не мольба, это мой выбор. Осознанный. — Мне достаточно того, что им воспользуются.
— Воспользуешься. — Негромко поправил он и потянулся к пачке сигарет. — Я воспользуюсь. Попытайся уснуть, подниму рано.
Закинула пару снотворных и на слабых ногах пошла в спальню. Остановилась в коридоре и подозвала Рима. Ротвейлер шел за мной в комнату не поднимая головы, тоже на слабых лапах.
Его тоже жрало внутри. Как и нас всех. Позвала на постель, обняла и вжалась лицом в теплую холку. Телам теплее, в душах холоднее. Мы остались одни.
* * *Давид разбудил ранним утром. Сознание обрушилось в ужас реальности и я резко села на постели, вглядываясь в его осунувшееся лицо.
— Без изменений. — Он выдохнул и отвел взгляд, присаживаясь на край и подаваясь вперед, свешивая кисти с разведенных колен. Прикрыл глаза и негромко продолжил.
— Вообще. В себя не приходил и пока не дадут, держат в медикаментозном сне. Перевели в отдельный бокс, там индивидуальный пост, охрана… К нему не пустят, у него состояние… не дай бог рядом чихнешь, пиздец… — Перевел взгляд на меня, прикусившую губы до боли. — Там есть окно с коридора, но Эмин… Ян, истерики вообще ни к чему, ты меня поняла? Яна, ты поняла меня? — Я судорожно кивнула, Давид сглотнул и продолжил. — Никаких истерик. Через час врачи прилетят из Москвы, вечером пара светил из Берлина.
Ночью оборудование прилетит… Вытянем. Главное перейти рубеж, там вытянем.
Я закрыла лицо ладонями. Давид попросил налить кофе и ушел выгуливать Рима. Пила молча, а ему безостановочно звонили. Разговаривал на русском, осетинском и неожиданно, но немецком. На выходе из квартиры сказал, что к Эмину поедем не сразу. Нужно решать с собственностью и решать срочно. Я безразлично кивнула.
Но сначала предстояло самое сложное — забрать Доминика. И похоронить.
