Я посмотрела на сигарету в своих пальцах и когда снова подняла взгляд на идущего ко мне Давида у меня упало сердце.
— Давид! — заорала я, с ужасом глядя за его спину.
На немолодого лысеющего мужика в рабочей одежде, несущегося из дверей на Давида с перекошенным лицом. А в руках длинная металлическая палка.
Давид молниеносно обернулся. Его люди, идущие чуть впереди, среагировали тоже быстро. Мгновение, и мужика скрутили, но он не отпускал полным ненависти взглядом лицо Давида. Сунувшего руки в карманы и скомандовавшего опешившим почти разошедшимся по автомобилям людям уезжать.
Двое держали мужика, пока медленно разъезжающиеся машины не скрылись. Я с бешено колотящимся сердцем, медленно пошла вслед за вышедшим из машины Олегом. Остановились рядом с Давидом, которому Олег подал бутылку. И я прекрасно поняла, что начальнику сейчас не просто предлагали выпить, но и переебать этой бутылкой рабочему в случае чего. З — забота.
Давид щелкнул зажигалкой и задумчиво наблюдал за злым мужиком.
— Пусть скажет. — Давид глотнул ром, жестом велев отпустить рабочего и внимательно глядя в его глаза, когда тот раздраженно оправлял куртку. И не отпускал металлическую трубу.
Мужик сплюнул под ноги не шелохнувшегося Давида, быстрым кратким жестом упредившего скрипнувшего зубами Олега от почти сделанного шага к мужику. А меня от желания выхватить бутылку из его пальцев и уебать ею с размаху этому уроду, хотевшему ударить Давида со спины.
— Я слушаю. — Давид чуть склонил голову, все так же задумчиво глядя на человека у которого просто перекашивалось лицо от злости.
— Чтобы щенки, молодые и борзые, ради своего каприза предприятие закрыли! И столько человек на улицу!.. — Он снова с ненавистью сплюнул, но предусмотрительно в сторону. — У всех семьи, дети, вам ведь похеру! А мне кормить нечем! Работу и ту отняли… Зверье. Вам бы только торговать и деньги под себя подгребать. Все что вы делаете — превращаете все в один большой базар! Заводы все позакрывали, комплексы понастроили и с Китая все везете! Людям мест рабочих нет! — Его мелко затрясло от злости, я не отпускала взглядом его пальцы, стиснутые добела на металлической трубе.
Пусть попробует, тварь… пусть посмеет. — Везде рынок! Торгаши одни! Ничего людског…"
"— Твое предприятие нерентабельно. — Спокойно и твердо перебил Давид, щелчком пальцев отбрасывая сигарету и следя за ее полетом.
