Краткий разговор с матерью на осетинском и я увидела, как она разозлилась, как повысила голос, но тут же себя оборвала, когда в ответ Давид поморщился и потянул руку к капельнице, чтобы выключить. Лейла поднялась и вышла, глухо сказав мне, что она в туалет. Я смотрела ей вслед и понимала, что ей просто нужна пауза. Спустя секунду поняла почему — Давид, с трудом повернув ко мне голову попросил позвать Аслана и Олега.
Позвала. И сидела охуевала, потому что его только что чуть не прирезали, а он лежал и координировал своих людей.
Кому, куда и зачем съездить, что сказать и сделать. Сидела, охуевала и молчала пока Олег и Аслан краткими звонками быстро координировали остальных.
Лейла вошла минут через десять, когда инструктаж Давида подходил к концу, вместе с тем голос его становился слабее.
— У семи нянек дитя без глазу, — резко бросила она, Олег и Аслан посмотрели в пол. Наверное на автомате. Потому что интонация была матери, доверившей ребенка совершенно безответственным людям.
— Все, идите. — Глухо сказал Давид и перевел взгляд на мать.
Пытался смотреть ровно и спокойно, выходило херово, потому что видно было что его взгляд постоянно расфокусировался.
Она тяжело вздохнула и подошла к кровати присев на край.
— Я не знаю, чего мне хочется больше: избить тебя или обнять и заплакать. — Прищурено глядя на сына прошептала Лейла, робко касаясь его бледной щеки.
— Лучше избей, мама, — поморщившись посоветовал Давид и с трудом повернув голову посмотрел на меня, — Яна, кинолог звонил, сказал, что не сможет приехать.
Рима надо выгулять. Сестра прилетает ночью, Аслан и Олег помогут с… со всем. У меня не получится, меня чем-то накачали и я немного не в том состоянии, извини.
— Черный юмор. — Недовольно прицокнула языком Лейла, зло утирая слезу и осуждающе глядя на сына.
— Это потому что я черный. — Хмыкнул Давид, но тут же болезненно поморщился, и только это остановило Лейлу от военный действий. Я знала этот ее взгляд. Эмин с таким окна разбивает обычно.
Я прыснула, покачав головой и поднимаясь с кровати.
Внутри глухо и больно. Но меня тоже скоординировали, Давид сможет справиться с матерью, но если мы двое рядом с ним будем тонуть в трясине отчаяния…
Поэтому я поднялась и пошла на выход. Аслан, машина, дом. Недолгая дорога за город.
Рим бродил невдалеке по снегу, проваливался на настиле. Голова опущена, он теперь редко ее поднимает. Редко на что-то реагирует.
Стиснула зубы, проглотив дым сигареты.
Нечаев стрелял в Эмина. Его сын пырнул Давида.
