Мир погружался в полыхающий и ревущий ад, когда его пальцы отодвинули ткань и коснулись. Пробно, осторожно, и получили в ответ на это сорванный стон от меня, сгорающей вместе с миром в его аду. Я прогнулась в пояснице от невыносимо горячей волны рванувшей из низа живота по всему телу, когда его палец резко внутрь.
Ноги стали ватными и он толкнул меня вперед, подсказывая взять упор на локти и ударяя пальцами внутри. Уже двумя. Ударяя сильно и кпереди. Срывая последние крупицы понимания происходящего в начинающийся рев пламени, собирающегося из обжигающего свинца утяжеляющего низ живота и горячим жаром расходящегося по спавшимся от огня венам.
Это дикое ощущение нарастало с каждым движением его пальцев.
А ритм все нарастал. Становился жестче, грубее. Меня рвало изнутри, толкало к пределу. И чем ближе к нему, тем труднее становилось дышать, сложнее глушить стоны убиваемого им тела. Он вошел во вкус, а я стала зависима от этого. Уловил момент, когда я была в милисекунде от оргазма, уже стянувшего все внутри в подготовке.
Уловил момент и остановился. Это было самое жуткое ощущение в жизни, когда тело взвыло и заелозило, а нутро зло прорычало.
Он тихо, сбито выдохнул, сжал грудь и ударил пальцами второй руки особенно сильно в предпоследний раз. И в последний.
Меня не порвало. Нет. Меня разнесло изнутри.
Осознание мира в мелкодисперсную горячую пыль, тело в дикую неукротимую дрожь, когда меня захлестнуло цунами адского пламени, выкручивающего мышцы и жилы непередаваемым наслаждением.
Несколько секунд и растворение безумия в слабости, заполняющей тело и возвращающей разум на землю с ее правилами."
"О, это было просто охуенно. Меня довели до оргазма пальцами. До такого оргазма, что я только со второй попытки соскреблась со стола и попыталась встать ровно, рвано оправляя одежду и мучительно кривя лицо. Эта мразь определенно сечет в сексе, определенно, да. И я бы с удовольствием с ним трахалась, я бы с ним флиртовала и даже с охотой бы попыталась вступить в нормальные отношения.
Только если бы он был не он.
Асаев сидел на краю стола и восстанавливал дыхание пока я, повернувшись к нему спиной, скатывала колготки пошедшие почти до колен стрелками и пыталась не заржать. От пиздеца. Вот чего тут плакать-то? Тут пиздец. Он совершился. Напоследок хоть поржать. Пусть и с эхом отчаяния.
Злобно скинула туфли, чтобы снять дерьмовый капрон, а позади щелкнула зажигалка и по рецепторам ударил сигаретный дым, вызвав желание покурить.
