Кроме одного. У того просто будет рассеяно в глазах то, что давно сожрало души остальным.
Глава 8
Он у меня в телефоне записан как «Асаев» и рядом блюющий смайлик, я у него как «Лютая».
Всё, на этом характеристику наших отношений можно закончить.
Ибо у нас были воистину странные отношения. Потому что Эмин Амирович ничего не скрывал, а мне, сука, только и успевай к этому адаптироваться. Не успеешь — в психушку сляжешь."
"Рядом с ним мне было удивительно комфортно и… понятно, что ли. Однако Асаев был человеком контрастов, и некоторые его контрасты просто вымораживали.
Проще говоря, Эмин меня за неделю заебал так, словно бы мы вместе с ним лет десять прожили. Вот такое ощущение было. Вроде как ты уже прекрасно знаешь этого человека и даже почти смирился со всеми его отклонениями, но периодическое желание его пристрелить все равно есть.
Все, казалось, шло хорошо, я его понимала, он меня, но иной раз он раздражал просто неимоверно, хотя я и осозновала в тот момент, что он, в принципе, человек терпимый, порой даже адекватный.
Иногда.
В общем, притирка осложнялась только одним — его заебами.
Это были откровенные заебы. Я не знаю, может там все-таки генетика играла роль, но несмотря на крушение моих мыльных представлений о кавказском мужике, он иногда у меня вызывал ну просто зубовный скрежет.
В плане, что «Ты какого хуя еще не дома? Ты где шатаешься?».
Это типа разряд ревности.
Ревность у него была просто дикарская. Это просто, ну просто пиздец. Действительно не могу иного слова подобрать.
На закрытых приемах мне быть не дозволялось.
Основная причина — потому что теперь на меня смотреть никому не позволительно. Про себя я вообще молчу. Я пялилась либо в потолок, либо на Эмина, если он ошивался рядом, иначе у него начиналось обострение паронойи, а в этих обострениях он становился буйным и физически он был сильнее, плюсом, с головой у него проблемы, так что ну его нахер, проще в потолок посмотреть, пока не съебется.
Следующий его пиздецовый заеб: з — забота.
Тут стоит сделать небольшое отступление и отдать ему должное — он вообще не повышал голоса. Во-об-ще. Он не орал. Все было гораздо хуже. Лучше бы орал, свинья криминальная. Потому что нормальный человек проорется и успокоится, а вот его реакции, когда он был зол, откровенно пугали. Он буйный. Психопат ебанный.
Подтверждением тому служит показательная ситуация, произошедшая накануне. Воскресенье, шесть утра. Сплю, никого не трогаю.
