- Всё хорошо…
Варя, расталкивая откуда-то уже собравшуюся толпу народа, зажала рот рукой, не замечая, как рыдает в голос. Она стояла на ставших нечувствительными ногах и смотрела на того, кого любила так отчаянно, так сильно, что одна мысль о том, что она могла его потерять здесь и сейчас замораживали душу, разрывали сердце на части.
Варя, сильная, смелая, привыкшая воевать до конца, смело идущая по жизни, застыла в анабиозе, не осознавая в полной мере, что случилось на её глазах.
И не случилось – тоже.
- Мужчина… Господи… С вами всё хорошо? Как девочка?! Где родители? Давайте мне её сюда… А этот мальчик? Чей?
- Мой, - хриплый голос Макара прошелся оголенными проводами по её коже.
- Я его… его… Это мой папа…
***
Несмотря на то, что Макар сопротивлялся – кто бы сомневался! – его отвезли в больницу. Варя поехала следом на машине, Ваня - в «скорой» вместе с ним.
Мальчик беспрестанно плакал, молча, все сильнее размазывая по грязному лицу разводы.
Как позже будет смеяться Макар, он родился в рубашке.
Если не считать нового шрама на голове и приличной гематомы, он отделался сотрясением мозга, ушибами и парой трещин в ребрах. Мелочь, по сравнению со спасенной жизнью ребенка.
Ваня не отходил от Карельского. Когда один из дежурных врачей строго попросил увезти мальчика, Макар рыкнул на него и сказал, что тоже уходит. Пришлось пойти на уступки. Не каждый день к ним в отделении привозят героев. Услышав последнюю реплику, Макар хмыкнул.
Потом их спровадили в отдельную палату.
- Пару часов хотя бы полежите.
- Зачем?
- Давайте, мы сделаем анализы.
- Зачем?
- Чтобы убедиться, что с вами всё в порядке.
Варя вошла к ним в палату, шатаясь и полностью обессиленная. Макар сидел на жесткой кушетке, а Ваня, свернувшись клубочком, спал, продолжая всхлипывать во сне.
Макар, услышав звук открывающейся двери, повернул голову. Увидев, что это Варя, улыбнулся треснувшими губами и похлопал рядом с собой.
Расстояние до него и той синей кушетке для Варвары навсегда останется в шагах. Двенадцать.
Она не села – рухнула на неё, как подкошенная. Силы закончились.
- Ну, что ты, маленькая… Что…
Руки, надежные, сильные, кое-где поцарапанные и содранные, обняли её.
- Я люблю тебя, Карельский.
Эти простые слова, которые нам порой невероятно сложно произнести, вертелись у Вари на языке все полтора часа, что казались ей вечностью. Пока они добирались до больницы, пока Макару оказывали первую помощь. И ещё одна мысль билась в голове: не сказала, промолчала, не узнал.
