Папа напрокат

— Я думал, что наша встреча пройдёт иначе, — раздаётся за моей спиной. — Извини…

— Я не держу на тебя зла, и…

Больше я ничего не успеваю сказать. Игорь оказывается сзади и зажимает мою голову рукой, прижимая к носу тряпку, смоченную чем-то сладковатым и удушающим. Я пытаюсь отбиться, но пары усыпляющего газа действуют намного быстрее. Движения становятся вялыми, сознание закатывается прочь…

Просыпаюсь от резкого толчка в плечо.

— На бродяжку непохожа. Пьяная, что ли?

— Небось нанюхалась… — вторит старушечий голос.

Я резко вскидываюсь, садясь на лавочке, чем немало напугала двух старух, остановившихся рядом. Пытаюсь выхватить взглядом окружающие предметы и понять, где я. Вспоминаю всё: звонок бывшего, прогулка, разговор, ссора… Потом тряпка у носа и… темнота.

Где моя дочка?! Где мой ребёнок?

Я оглядываюсь по сторонам, подскакиваю, заваливаясь на бок от резкого движения.

— Вы не видели здесь парня? Высокий, худой, русоволосый? С коляской… Коляска сиреневого цвета! — хватаюсь за руку одной из старух.

— Иди ты, больная! — отмахивается от меня. — Пьянчужка… Наркоманка обколотая… Марь Ванна, пойдём!

— Постойте! — кричу, хлопая себя по карманам, ища телефон. — Он украл моего ребёнка!

— Полицию вызови, — советует вторая старушка. Но уже издалека.

Обе карги довольно проворно семенят по дорожке парка. Прочь.

Я пытаюсь собраться с мыслями, шарю по карманам в поисках телефона — его нет!

Роюсь в сумочке, понимая, что пропал и кошелёк с наличкой, и даже смарт-часы.

Бывший парень не только похитил ребёнка, но и обчистил меня.

У меня нет денег даже на проезд!

Я суматошно перетрясаю сумку в поисках хоть чего-нибудь! Из внешнего кармашка торчит кусок ярко-розовой блестящей бумаги, привлекая внимание. Я раскрываю кармашек, видя обрывок ленты и белый клочок бумаги, вырванный из моего блокнота.

Чудовище. Это не человек, это его жалкое подобие!

Но что ему нужно?! Что?! Моя дочь? Смешно! Игорь едва взглянул в её сторону, когда сидел рядом. Он всё время смотрел лишь на меня, словно хотел залезть ко мне в душу и заарканить меня, разжалобить слезливой историей!

Меня трясёт от злости и негодования.

Комкаю клочок бумажки, замечая сзади продолжение наспех нацарапанного послания:

Ещё в этом кармашке я нахожу бумажную купюру в пятьсот рублей, оставленную Игорем. Наверняка для того, чтобы я могла добраться до дома.