Папа напрокат

— Возможно, наши взгляды немного разнятся, — пожимает плечами бывший парень.

— Мне жаль, что твоя жизнь пошла не по тому сценарию. Надеюсь, теперь у тебя всё хорошо?

— Да, — смотрит прямо в глаза. — И будет ещё лучше! Как только я займу своё место рядом с тобой и дочкой!

— Что?! — мой голос от неожиданности меняет громкость и тональность. Возмущение вырывается сквозь выставленные преграды моральных норм хорошего поведения. — С чего ты решил, что я позволю тебе это?

— Потому что я — отец, — жёстче произносит Игорь.

 — Отец своей девочки. У меня в жизни был не самый простой период. Но я нашёл в себе силы справиться с ним, открыто признаю свои ошибки и больше не допущу этого. Не спрячу голову в песок.

— Я рада за тебя, Игорь. Но ты не можешь… — слова стремятся ускользнуть куда-то в сторону, вслед за моим желанием просто встать и уйти. — Ты не можешь занять место, которое потерял просто по одному желанию. У меня сейчас совершенно другая жизнь. Я изменилась, у меня есть дочка, есть грандиозные планы на будущее.

И в них… — собираюсь с силами, оглашая своё окончательное решение. — В них нет места для бывшего парня.

Игорь отстраняется и откидывается спиной на скамейку.

— Мне нет места? — переспрашивает он. — Почему же? Я упустил момент? Но я могу наверстать упущенное.

— Извини, но нет. Ты остался в прошлом, а я уже ушла далеко вперёд. С… с другим мужчиной.

— Ах, вот оно что! — капризно тянет Игорь с усмешкой на тонких губах. — Другой. Успешный? — окидывает быстрым взглядом меня.

 — Судя по всему, да. Сейчас ты одеваешься более стильно и дорого. Смарт-часы Apple тоже стоят недёшево. Нашла богатого любовника?

— Не смей упрекать меня ни в чём. И, честно говоря, тебя не касается даже то, что я нашла любимого мужчину! Не говоря уже обо всём остальном! — возвращаю Игорю букет, понимая, что так и не узнала, что прячется в подарочной коробке. Но нет ни малейшего желания это выяснять. — Всего хорошего, Игорь!

Порываюсь встать, но парень внезапно хватается за ручки коляски, дёргая её на себя.

От резкого движения Уля просыпается и куксит личико.

— Это моя дочь. Моя! Она нафиг не нужна чужому мужику! Возможно, ему нравится иметь тебя, Даша. Но ему не нужен чужой ребёнок. Не нужен… — шипит злобно. — Возможно, хахаль мутит с тобой что-то, но это временно, поверь. Чужой ребёнок — крест. Клеймо на всю оставшуюся жизнь. Никому не нужна баба с чужим отпрыском. Никому.